— Ну, почем тебе знать, — повторил незнакомец. — Вы-то, может быть, со мной и не договаривались, но ведь есть на свете и другие люди, и вот они-то в свое время сказали мне «да», а большего мне не требуется…
— Какова твоя цель? — спросил Эсперанс, и незнакомец увидел, что его собеседник готов сдаться.
— Ни один из Керморванов не будет счастлив в браке, пока не истечет срок их наказания, — объяснил незнакомец. — В замке хранится одна старая книга, где об этом написано. Нужно только поискать ее хорошенечко — она затерялась среди всякого хлама… Наш сир Ален не слишком большой любитель чтения. — Он хохотнул, отрывисто и как-то искусственно, и добавил: — Впрочем, сын, который родится у сира Алена, непременно останется жив, что бы ни случилось с его матерью, пока та производит его на свет. За этим я тоже приглядываю. Мне необходимо, чтобы не переводились Керморваны, иначе некому будет страдать, понимаешь?
Эсперанс молча рассматривал чужака, и теперь его черты больше не плыли перед его взглядом — напротив, становились все отчетливее.
Чужак это понял и нахмурился:
— Почему ты так смотришь на меня?
Эсперанс подбоченился и сказал:
— Мои предки запросто знавались с такими, как ты, а сам я — доминиканец и солдат, так что вижу тебя насквозь и совершенно не боюсь!
— До тебя мне дела нет, так что смело можешь не бояться, — милостиво позволил ему незнакомец. И прищурился: — А где это твои предки знавали меня или таких, как я?
— Там, где таких, как ты, водится больше всего: в Святой Земле, — ответил Эсперанс. — Мое имя происходит оттуда же, а не боюсь я тебя потому, что я и сам чудовище.
Незнакомец засучил рукава.
— Сразимся? — предложил он.
— Изволь, — улыбнулся Эсперанс. — Если я тебя одолею, то ты оставишь госпожу Азенор в покое.
— Хорошо, — сказал незнакомец, и они сцепились в драке.
Они таскали друг друга за волосы и мутузили кулаками, они катались по земле и лягались, и в конце концов малютка-чужак оказался сидящим у Эсперанса на груди, а его пальцы сомкнулись на горле бывшего солдата, и улыбка расползлась по безобразному лицу незнакомца. Теперь он был похож на жабу.
Эсперанс молчал.
Чужак немного ослабил хватку и приблизил глаза к глазам Эсперанса.
— Ну, что же ты? — осведомился он. — Проси пощады!
— Ну вот еще, — огрызнулся Эсперанс, — я ведь говорил тебе, что я — чудовище, а чудовища не просят пощады.
— В таком случае, ты останешься жить и увидишь, как она умрет, — объявил незнакомец и слез с груди Эсперанса.
Солдат сел, потом встал. Тяжесть оставалась, зловоние густо висело в воздухе, но сам незнакомец исчез.
Эсперанс схватился за голову и скорее побежал к Керморвану.
Новорожденного унесли. По словам заплаканной служанки, это был мальчик, вполне крепкий и здоровенький, только больно уж горластый. Его вопли разносились по всему Керморвану, и от них звенело в ушах.
Везде, как казалось Эсперансу, пахло кровью, хотя в самом покое госпожи Азенор было чисто прибрано, и сама она лежала на кровати очень тихая, бледная, тщательно умытая. Завидев Эсперанса, она улыбнулась — это была единственная награда, которую он получил от своей госпожи за все время служения.
Он отослал служанок — те повиновались, ибо он приучил их слушаться, — и уселся рядом с нею.
Она тихо заговорила:
— Что со мной?
— Ничего такого, чего не бывало с другими, — ответил Эсперанс.
— Что это означает? — опять спросила она.
— Это означает, что вы, моя госпожа, идете путем всякой плоти, — объяснил он.
— Это правда, что ты был монахом?
— Да.
— Почему же ты оставил эту стезю?
— Я захотел стать солдатом.
— Почему ты перестал быть солдатом?
— Мне вздумалось сделаться разбойником.
— А разбойником ты перестал…
Он преспокойно положил ладонь ей на губы, прерывая допрос.
— Тише, — сказал он и убрал ладонь.
Она спросила:
— Кто ты?
— Я люблю вас, — ответил он.
Они помолчали еще немного, и тут Эсперанс заговорил опять:
— Помните, моя госпожа, как был распят Господь?
Она удивленно вскинула на него глаза.
— Разумеется…
— И тот разбойник, что хулил на кресте Спасителя, — помните его?
— Неблагоразумный разбойник, — шепнула Азенор. — Ты уверен, что это подходящая тема, Эсперанс?
— Как я могу быть в чем-то уверен? Слушайте же. Когда-то, очень давно, один человек очутился в Святой Земле и тяжко заболел. Такое случается там сплошь да рядом, потому что климат Святой Земли сильно отличается от нашего.