— Посмотрите на нас! Благословите нас!
— Мы не хотим расставаться ни в этой жизни, ни в будущей!
— Мы любим друг друга!
— Дайте нам благословение!
Белая, тонущая в тумане девушка протянула вперед руку, пальцы ее задрожали. Внезапно она отдернула руку и закричала. Пронзительный этот вопль разлетелся над утесом, и даже море, шумевшее внизу, неожиданно замолчало. Голоса молодых людей оборвались. Стало очень тихо.
Мужчина вышел вперед, загораживая собой белую тень. Теперь Ив понял, что девушка слепа, но мужчина видит все: зоркие глаза призрака останавливались на каждом из присутствующих, и юноши и девушки ежились, закрывали лица руками, вздыхали, многие принимались плакать. Затем ледяной взгляд мертвеца замер, и Ив почувствовал, как холод пробирается в его кровь.
Мархерид, стоявшая рядом с ним, отшатнулась и выпустила руку молодого сеньора. Отошли от него и прочие, все, кто был неподалеку. Ив остался один, и призрак смотрел прямо ему в глаза. Острые иглы впивались в зрачки Ива; никогда в жизни мальчику не было еще так холодно.
Призрак заговорил. Он произнес только одно слово:
— Керморван.
И после этого все исчезло — и белый туман, и черный силуэт в окне.
Ив без сил опустился на землю. «Керморван». Призрак узнал его. Отравленная кровь рассказала привидению нечто, чего не знал и сам мальчик, в чьих жилах она текла.
Вокруг Ива бродили какие-то люди. Праздник был испорчен. Безжалостный лунный свет горел над Ивом, и всякий мог увидеть молодого сеньора — испуганного, опустошенного. Никому не было до него дела — все пытались исправить настроение и все-таки повеселиться, хотя бы чуть-чуть, несмотря на то, что благословения призраков в этом году так и не последовало.
Ив чувствовал себя совершенно одиноким. Люди, для которых он когда-нибудь станет господином, оставили его наедине со случившимся. Все, даже Эсперанс.
Усилием воли он сбросил с себя оцепенение и повернул голову. Нет, все-таки он не вполне был справедлив к своим спутникам. Кое-кто остался: рядом на земле сидела Мархерид и терпеливо ждала, когда он обратит на нее внимание.
— Ступай к остальным, — сказал Ив. — Нечего тебе делать со мной.
— Я пришла с вами, мой господин, и уйду тоже с вами, — ответила некрасивая девушка. — Все равно никто не пригласит меня танцевать.
Ив придвинулся поближе к ней, и теперь они двое находились вне людского племени, наедине со своей судьбой, с развалинами старого замка и с исчезнувшими призраками.
— Кем они были при жизни, эти двое? — спросил Ив.
Мархерид заговорила «сказочным голосом», перебирая его пальцы, как будто он был маленьким ребенком и нуждался в утешении перед сном:
— Давным-давно один юноша полюбил одну девушку и хотел вести ее к венцу. Она отправилась в лес, чтобы собрать цветов для своего свадебного убора, — и там ее увидел Эрван де Керморван, здешний сеньор. Она показалась ему такой красивой, что он немедленно остановил рядом с нею своего коня и спросил, что она делает одна в глухом лесу. Девушка объяснила. Тогда он объявил, что той свадьбе не бывать, потому что он сам намерен взять ее в жены. Так она ему приглянулась!
— Чем же закончилось дело? — спросил Ив.
— Она умерла, — ответила Мархерид просто.
— А ее жених?
— Стал священником и много лет служил мессу, но никто никогда не видел его улыбки, — даже Бог не сумел утешить его после того, как он потерял свою любовь.
— «Керморван», — повторил Ив. — Он назвал мое имя.
— Перед смертью тот священник проклял весь ваш род, мой господин, — сказала Мархерид. — И с той поры ни один Керморван не был счастлив в браке. Всем доставались жены либо уродливые, либо злые, а если уж попадалась красивая и добрая, вроде вашей матушки, мой господин, то она рано умирала…
Она как раз добралась до мизинца сира Ива и нащупала свое плетеное колечко. Ив тоже почувствовал это прикосновение и улыбнулся через силу:
— Я взял бы тебя в жены, Мархерид, чтобы исполнилось проклятье касательно неудачного брака, — ведь ты считаешь себя некрасивой, да и я, честно признаться, тоже так думаю… Но я не хочу, чтобы ты рано умерла.
— Коль скоро я уродлива, то буду жить долго, чтобы сполна отравить вам жизнь, мой господин, — сказала Мархерид.
Ив покачал головой:
— Сдается мне, с тобой я был бы счастлив, ведь ты добра и заботлива. А если тебя приодеть, то не так уж и некрасива… Нет, Мархерид, ты заслуживаешь счастья попроще и понадежней. В таких вещах, как любовь и смерть, нельзя полагаться на одну только внешность, слишком уж она бывает переменчива.