— Кстати, Шейла, — начала я, — трактирщик говорил мне про какие-то ритуалы, которые необходимо совершить перед купанием. Может быть, мы обойдемся без них?
Совсем не верилось, что мой набитый желудок вскоре придется тащить по темноте в холодную воду.
— Не волнуйся, моя девочка, — успокоила меня женщина, — в подготовке нет ничего сложного.
— В чем же она состоит?
— В натирании тебя маслом, — мило сообщила мне жующая Лили, как будто разговор шел о прошлогоднем урожае яблок.
Ничего себе новость! Обмазаться маслом, потом натянуть на себя шерстяные вещи, и жирной, в сумерках потопать через лес закаляться. Может быть, еще поджечь меня, чтобы быстрее до озера бежала.
— Я бы не хотела пачкать одежду, мне не во что переодеться, — как можно корректнее попыталась спрыгнуть с этой идеи я.
Неужели часов за несколько тысяч долларов недостаточно, чтобы сделать мои похождения максимально комфортными? Конь — хорошо, ледяная лужа — отлично, но зачем масло-то?
— Ну, во-первых, это традиция, — холодно продолжала Шейла. — Раз ты хочешь воспользоваться нашим озером, не плюй на устои. Во-вторых, масло быстро впитается. Кроме того, я дам тебе рубашку на голое тело, поверх которой ты наденешь свои вещи.
Блондинка в возрасте хищно слизала мед с ложки. Теперь она совсем не казалась мне милой. Как говорила моя покойная бабушка: «В каждом пряничном домике есть вонючий подвал».
— И наконец, в-третьих, это масло нужно скорее для того, чтобы не околеть во время купания и дать дополнительную защиту, так как оно обладает согревающим эффектом. — По-моему, хоть шубу надень, хоть виски обмажься, а при таких вот заплывах ничего не поможет. — К тому же, люди нам за это платят, и мы хотим, чтобы впечатления надолго остались в твоей памяти.
О да, теперь мне точно всего этого не забыть. Но избегать самого большого дискомфорта в моей жизни было уже поздно, да и кто я такая, чтобы спорить с древними традициями. И если уж я пошла на это, надо все сделать на сто процентов.
— Ладно, — согласилась я, — давайте начнем мои спа-процедуры. Где ваше масло?
— В храме, конечно, — улыбнулся Бенедикт.
***
Мы уже минут двадцать пробирались через сугробы в сторону почти севшего солнца.
Я порядком околела — непослушный капюшон то и дело пытался покинуть голову, поэтому приходилось его придерживать. Все дело в высоком пучке, который я завязала в странной церкви, когда Шейла обмазывала меня маслом, травяным, судя по запаху.
К слову, во время ритуала я стояла абсолютно голой посреди все того же пресловутого шестиугольника, прямо на зрачке глаза, который нарисовал на полу не самый умелый художник.
Огарки свечей практически не давали света, поэтому в храме почти ничего не удалось рассмотреть. Лишь большое количество продуктов, которые стояли у алтаря с каким-то засушенным осьминогом. Стены были покрыты странной травой, похожей на озерную тину. К ней были прикреплены предметы из мира цивилизации: походный рюкзак, медный кубок, кнопочный мобильник, сдувшийся воздушный шарик и многое другое. Зрелище так себе, скажу я вам. Но Шейла объяснила мне, что это своеобразное жертвоприношение озеру за исполнение желания, и я вплела в тонкие травинки свои часы.
Довольно лояльно, на мой взгляд: по поверьям жителей Мамидхилл, их бог больше любил безделушки, чем отрубленные конечности, что несказанно радовало. Здравый смысл мой остался в доме старого извращенца, который дал мне коня, поэтому я давно уже перестала удивляться происходящему.
Во время того, как милая женщина наносила на мою грудь и ягодицы склизкую жижу под надоевшие завывания, как из спиритического сеанса, я обдумывала всю нелепость моего нынешнего положения. Ведь во мне не было ни капли веры в чудодейственность чертового озера. Я просто хотела совершить поступок, который заглушил бы воспоминания о Джо, и которым я смогу гордиться в дальнейшем. Знаете, кто-то рассказывает, как на Эверест взобрался, а я вот в глушь поехала, и в храме голая стояла и в ледяной луже купалась.
— Мы почти пришли, — крикнул идущий впереди меня мужчина.
За всю нашу прогулку он не проронил ни слова. Поэтому к завывающему в ушах ветру, скользким подмышкам и прочим неудобствам прибавилось неловкое молчание.
— Ваше масло ни капельки не согревает, — обиженно выкрикнула я.
Чувствовалась лишь прилипшая одежда, неприятно напоминающая о себе при каждом движении.
— Вон, видите, вода.
Мое недовольство просто проигнорировали. Я собралась было возмутиться серьезнее, но мы вышли на берег, и сменившейся пейзаж заткнул мне рот.