Странно, зачем она врет? Чем горное озеро не понравится Древним? Эти малышки явно не такие простые, какими мне казались.
— И сразу взяли в комнату первых? — уточнил монстр в треуголке, создающей дождь.
— Так нам приказали, — оправдалась Лючия. — Господин Равэль сказал, что она ваша.
Моя рыжая подружка присела на колени к «мокрому» и обняла его за шею, за что ее щека была облизана склизким языком.
— Что значит, «комната первых»? — изо всех сил скрывая настороженность, полюбопытствовала я.
— Это означает, что кроме нас к тебе никто не должен прикасаться, — грозно ответил мистер «дышу, чем хочу». — Тебе крупно повезло с клиентами.
Видэм, кажется, был разозлен тем, что не успел завладеть новенькой, а вот парню с ракушками, похоже, я понравилась меньше всех. Горгор то и дело вглядывался в мои жесты и улыбку, будто насквозь видел трюк в каждом движении. Фауст же, напротив, постоянно пытался потрогать меня своими черными отростками из запястий, «гыгыкая» при этом подобно замыслившей пакость жабе.
Я как бы невзначай убрала его «недоруки» с коленок и талии, громко хохоча. Ибо если кто-нибудь из моих собутыльников прикоснулся бы ко мне чуть напористее, пришлось бы искать в этой Долине сильные антидепрессанты.
А еще я пила, танцевала и слушала байки про морские клады. С фальшивым удовольствием соглашалась с высказываниями о том, какие глупые нынче людишки пошли, и хорошо бы, чтобы их побольше тонуло. Еще немного оставалось во мне сил на притворство, чтобы дождаться, когда они все окончательно напьются, и выскользнуть за дверь.
— Почему ты постоянно смотришь в сторону выхода? — заметил Бисар. Видимо, постоянное умывание лица водой не давало алкоголю затуманить разум на сто процентов.
— Хотелось бы посмотреть на мир снаружи. Я ведь еще не была на улице, — быстро сообразив, что надо ответить, спокойно сказала я.
— И не будешь, — скалясь, съязвил «мокрый». — Ты — собственность Дома Сладостей, и пока тебя со словом «покупаю» кто-нибудь не выведет отсюда за руку, света белого ты не увидишь. Заколдованные стены тебя не выпустят.
Хлюпающий монстр начал заново раздавать карты.
Внутри меня все рухнуло. Последняя надежда исчезла, словно крик в подушке. И почему я надеялась на столь легкое получение свободы в мире, где существует магия.
В голове больно проскользнуло: «Мне никогда отсюда не выбраться» — с интонацией, присущей фразе: «Мы все умрем». Захотелось съесть большой пучок чудо-травы и уйти в забвение. Смириться. Но пленницей чужих намерений я уже была, и выбралась, несмотря ни на что. Значит, и здесь что-то можно придумать, пусть меня никто не собирался отпускать.
Громко сглотнув, я собрала всю волю в кулак и присела на колени к трехпалому. Обняла его, как недавно демонстрировала это Лючия со своим клиентом. Фауст, довольный, как получивший пищу, птенец, жадно схватил меня за бедра и начал тянуться к губам. Я улыбнулась, хоть меня чуть на изнанку не вывернуло, и тихонько повернула его голову так, чтобы ухо похотливого утопца оказалось рядом с моим ртом.
— Купи меня, — шепотом произнесла я.
— Что-о-о?!
Улыбка Древнего исчезла, но я продолжала.
— Освободи меня. Мне надо выйти отсюда, понимаешь?
Игривый напев в моем голосе сменился нотками мольбы. Фауст жестко схватил меня за шкирку как котенка.
— Ты совершила ошибку, девочка, — процедил он в трех сантиметрах от моего носа. — Я не спасаю, я пользуюсь и выбрасываю. А ты, маленькая тварь, испортила мне вечер.
С последними словами он швырнул меня с колен, и я упала на каменный пол. Спиртное не дало прочувствовать всю боль, вонзившуюся в копчик.
— Равэль! — заорал взбесившийся урод и вскочил со стула. — Твоя девка на волю просится. Это что за дела? За те деньги, что тебе плачу, я получаю несчастную овцу?
Оглянувшись, я увидела, что внимание всей сумасбродной аудитории приковано ко мне. Даже возня на кушетках прекратилась. Волшебные скрипки замолчали и с обвиняющим грохотом попадали вниз. Народ, забывший о существовании телевизоров, жаждал зрелища.
Среди толпы показался красный плащ. Сейчас этот цвет как никогда свидетельствовал об опасности.
Только не это! Сейчас из меня сделают послушное жвачное животное, благодаря проклятым водорослям. Не бывать этому! Никто не тронет меня против воли, особенно это чудовище. Лучше еще раз погибнуть, чем окупать вот так свое существование. Я твердо решила сама делать выбор. И сейчас я выбираю смерть. А если дни мои сочтены, то можно больше не размениваться на поклоны, и сделать так, чтобы последний танец запомнился всем присутствующим.