— Лучше быть мясом, чем лечь под мразь вроде тебя.
Свои, на мой взгляд, последние слова я произносила уже с закрытыми глазами, готовыми для очередного болевого спазма. Мокрых от пота моих скул коснулся легкий ветерок, порожденный замахнувшейся рукой трехногого. Обезумевший от ярости, он уже приготовил новый удар, как вдруг раздался взрыв.
Я с трудом приподняла невероятно тяжелую голову и увидела, что входная дверь разлетелась в щепки. Все замерли в изумлении, уставившись на проход.
Когда дым осел, я увидела силуэт нескольких всадников на… эм… носорогах? Или мои глаза вовсю лукавили, или оседланные животные состояли в родстве с мастодонтами. Особенно один — самый большой, который находился под центральным наездником. Судя по тому, что ехавший посередине всадник отдавал приказы соратникам, всю эту кашу со спецэффектами заварил он.
— Равэль! Старый ублюдок! — раздался командный голос предводителя. — Ты забрал из озера кое-что мое.
Брови Древнего с живой бородой поочередно поднялись, и он упал на колени, приняв позу покорной собаки. Его примеру последовал весь зал, включая моих недавних клиентов. Несмотря на мое состояние, было забавно наблюдать, как столь важные персоны изучают пол.
Руки держащих меня в позе распятья моряков больше не помогали находиться в вертикальном положении, и я с трудом опустилась на стул, нащупав его неподалеку. Кланяться я никому не собиралась.
— Владыка, я не думал, что она ваша, — губы гиганта в красной накидке тряслись от страха. — Я нашел ее утонувшей.
Всадник спешился, подошел к хозяину заведения и наступил черным сапогом ему на плечо.
— Ты знал, что она моя. С озера Желаний всех прямиком доставляют во дворец, — голос длинноволосого блондина был мужественным и грозным. — Ты нарушил закон Долины, утопец.
— Я случайно оказался на вашей территории, владыка, и учуял масло. Рядом никого не оказалось, поэтому я и решил взять ее себе.
Так вот для чего меня обмазывали, словно праздничный окорок — чтобы под водой можно было унюхать. Потрясающе, а я-то, наивная, про традиции слушала.
Широкоплечий рыцарь еще сильнее вдавил провинившегося в пол, нагнулся и прорычал:
— Вся вода — моя территория. И все утонувшие — мои. Тем более с озера. Тем более облаченные в эфир, — заполнивший все баритон, нарастал с каждым словом. — И ты тоже мой.
Я очень надеялась, что сейчас моего господина покарают. Но потом до измученных женских мозгов дошло, что обсуждают они мою персону. И озеро Желаний — это объект туризма Мамидхилл. За сегодняшний день я уже почти привыкла, что меня делят, будто вещь, и было почти не обидно. К тому же, очень хотелось, чтобы не уступающий по размеру Древним светловолосый качок забрал меня из этой тюрьмы.
Он был похож на титана в своем золотом нагрудном доспехе. Тяжелый черный кожаный плащ доходил до пола, касаясь вычищенных до блеска ботфортов. Темные штаны со шнуровкой по бокам облегали длинные атлетические ноги. В тон остальной броне его тело от локтя до запястья защищали мощные наручи, которые продолжали вены, выступающие из-под смуглой кожи.
Его «коллеги», все еще восседающие на своих странных гибридах слона и мамонта, молча сидели, наблюдая за происходящим из прорезей в шлемах. Видимо, свита нужна была для статуса, до сих пор неизвестного мне. Или они просто не должны были шевелиться без команды.
— Можно я отрублю ему голову? — чуть привставая, поинтересовалась я у всадника, но выпрямиться не получилось, лишь скорчиться от боли в груди.
Блондин, оставив несчастного Равэля, в один прыжок оказался рядом со мной и встал на колено около стула. Указательным пальцем он придержал мне подбородок и заглянул прямо в глаза.
— Он тебя поранил? — с интонацией пожарного, спасшего из огня ребенка, поинтересовался мужчина.
Мне хотелось указать на абсурдность данного вопроса, о которой свидетельствовала кровь, струйкой бегущая у меня изо рта. Но после того, как я увидела эти взволнованные глаза со светло-голубыми радужками, под широкими нахмуренными бровями, сарказм сменился желанием смотреть в них вечно.
Хрипота его голоса, такая опасная для врагов, но такая нежная для меня, подкупила раненого зверя, теплом разлилась по каждому капилляру и осталась легким румянцем на моих щеках. Его теплая ладонь опустилась на мои чуть подрагивающие от недавнего напряжения руки. Я приняла давно забытое ощущение, что обо мне кто-то заботится, ничуть ему не сопротивляясь. Даже не знаю, почему это меня так размазало, но сил разбираться в своем нынешнем состоянии совсем не было.
— Кажется, у меня сломано ребро, — жалобно отозвалась я.