- Что ж, вполне заслуженно. - Моих ушей коснулся чуть знакомый, навсегда засевший в голове бархатный бас. - Прошу.
Я подкралась к алому толстяку за спину и проводила взглядом вышагивающую брюнетку до края кресла, состоящего, как мне показалось, из бивней, костей и шкур. В поле моего зрения все равно попадала не полная картинка, лишь половина тела сидящего во главе праздника. Поэтому я попыталась максимально выглянуть из-за мясистого туловища повара, пока не встретилась с ним глазами, забыв о безопасности.
Толстяк пялился на меня несколько секунд, а затем громко гаркнул то ли от удивления, то ли от того, что был поражен моей наглостью. Я отскочила в сторону, зацепив за собой проклятый шампур, на который была нанизана жаренная туша, с грохотом повалившаяся на землю.
Я зажмурилась и представила, что внезапно воцарившаяся тишина, сопровождающаяся соловьиным пением, образовалась вовсе не по моей вине, и что на меня никто не смотрит и не заметил мой глупый вид. Глаза пришлось все-таки открыть. Хотя в душе я чувствовала себя вполне комфортно, учитывая, что в реальности все оказалось совсем наоборот.
Его Светлость, наконец, видимый мной на сто процентов, как и я им, застыл с вытянутыми губами напротив недоделанной Клеопатры, которая в такой же позе ждала поцелуя от Владыки. Видимо, в награду за победу ее сомнительной красоты питомца. Только вот глаза их были прикованы к моей персоне, собственно, как и у всех присутствующих. На лицах читалось удивление и насмешка, поэтому я не нашла ничего лучше, чем встать прямо, заправить прядь волос за ухо и сделать вид, что так все и было задумано. Блондин упростил выражение лица до обычного, а затем улыбнулся.
- Подойди.
Хриплый голос моего спасителя в сочетании с приманивающим жестом руки вцепился в позвоночник, пробуждая озноб, и я, как робот, пошагала к мужчине, чуть ли не спотыкаясь о взгляды удивленной публики.
- Я к тебе… к вам с вопросом, - нервно почесывая макушку, выпалила я, когда оказалась в паре шагов от хенд-мейд престола. Что я несла, одному богу известно, ибо рот мой сейчас действовал отдельно от мозгов. – Когда вы освободитесь?
Сзади послышалось недовольное перешептывание, среди которого я уловила «кто это?» и «почему не приветствует подобающе?»
- Ты хочешь знать, когда я освобожусь?
Блондин говорил с насмешливой ухмылкой, подпирая рукой подбородок, облокотившись на подлокотник кресла. Его ноги были раздвинуты так, что срединное место, плотно запечатанное в кожаных штанах, но все равно выпирающее, смотрело точно на меня. Белые волосы, не замечая порывов ветра, покоились на синем одеянии, доходившем аж до голени, облаченной в свою очередь в светлую ткань.
– Для чего?
Ну почему бы просто не прекратить нелепую ситуацию и не спасти меня от позора? Так нет же, нужно раскалить обстановку.
- Кто это? - вмешалась в разговор брюнетка, - такая маленькая и столь наглая?
- Это новенькая, сегодня утром привез.
Блондин представил меня словно щенка, отчего волнение мое медленно начало сменяться негодованием.
- Так она человек? - судя, по ее удивлению, лучше уж мне быть щенком, - а почему ты обута?
В затылок ударили несколько десятков издевательских смешков присутствующих. Ох, ну все, эта длинная окончательно перестала мне нравиться. Что-то не тянет она на первый сорт по манерам, пусть и выше меня на голову.
- Успокойся Клиэ, - заговорил блондин, - она еще не в курсе порядков.
- Да какая разница, - костлявая принялась разглядывать меня, обходя кругом, а затем подошла к Владыке и положила руку ему на плечо. Так это оказывается его девушка. Я с похожими надменными барышнями часто имела дело, они выпендриваются только за счет своих спутников. – Она помешала мне получить свой приз. Еще и обуться посмела. Думаю, этого достаточно для казни.
- Казни? – резко очнулась я, чувствуя, что пахнет жаренным, - ты собралась человека за сапоги казнить?
- Людям слова не давали, - огрызнулась брюнетка, - я с твоим хозяином разговариваю. - Я посмотрела на безразличного ко всему титана, и к моей казни и к ее руке, блуждающей по мужской ключице, и поняла, что защищать меня никто не собирается. Что ж, глупо было с моей стороны надеяться на то, что, утонув, можно расслабиться. Гораздо более вероятно попасть в цирк уродов. – Не обращайся ко мне, пока не разрешат.