Впервые за долгое время мне было жаль себя. Моя гордыня рыла ямы, в которые я проваливалась с огромным воодушевлением, а потом тщетно пыталась выкарабкаться, закапывая себя собственными руками. Но смириться и умолять о прощении тоже была не в силах, хотя подобный талант мог пригодиться в обоих мирах.
Здесь, не живая, не мертвая, я снова била себя в урчащий живот и думала о маме. Она, наверное, уже подала в розыск. Как же жестоко я с ней поступила. Всю оставшуюся жизнь она будет сидеть у дверей и ждать, что я зайду, улыбнусь и обниму ее. Ведь тела моего никогда не найдут. Надежды ее не оправдаются: я не выйду замуж, не стану врачом и не подарю ей желанный покой. Не на ту лошадку она поставила.
Мимо темницы взад-вперед расхаживал охранник, звеня черными тяжелыми доспехами. Он периодически поглядывал на меня и ухмылялся. Наверное, знал, что это такое – арена и представлял, что меня ждет. А я вот понятия не имела, какой смысл этот мир вкладывал в столь многообещающий термин. Мне представлялись гладиаторы, дерущиеся на смерть во имя удовольствий господ в древнем Риме, и я молилась, чтобы предстоящее событие имело как можно меньше схожестей с моими знаниями потому, что боец из меня так себе.
- Эй, солдат, - я окликнула охранника и протянула через железные прутья две золотые сережки, которые только что сняла с ушей, - это тебе. Подари жене или дочке.
Он подошел к клетке и брезгливо посмотрел на раскрытую ладонь. Затем пошарил глазами по сторонам, быстро взял украшения и сунул в карман.
- Чего надо? – надменным командным голосом спросил он.
- Расскажи, что там снаружи. Это арена? – мужчина нахмурился.
- Тебя выставят против другого узника, - я оглянулась по сторонам – соседние клетки были пусты, - учитывая телосложение, для тебя это быстрая смерть. – стражник стянул шлем на затылок, - все будут смотреть, как тебя размазывает по земле.
Так, значит суть я поняла верно, как это не печально.
- А если я выиграю?
- Ты выиграешь? – он театрально расхохотался, - тебе даже оружия не положено. Так казнят провинившихся воинов. Баб на арене я еще не видел.
Кровожадный выскочка не шутил про смерть храбрых. Он решил еще и поиздеваться, насладиться моим небезболезненным концом.
- И все же, - я не отставала от мужика в латах, - может быть, удастся выхватить меч и убить соперника?
- Тогда тебе даруют жизнь и изгнание. Пойдешь на все четыре стороны в окрестные сёла.
«Свобода» - прозвенело в голове желанное слово. Я твердо решила, что, если есть шанс выжить, необходимо бороться до конца. Блондин и не думает, что я смогу одержать победу. Я, честно говоря, тоже, но очень хотелось посмотреть на его отвалившуюся челюсть в случае благоприятного для меня исхода. Сердце забилось с новой силой. Охранник вдохнул в меня желание бороться. Теперь нужно было заставить служивого помочь мне в победе и одолжить нож, который торчал из его сапога.
- Послушай, ты можешь…
Я не успела договорить – в темницу зашло четыре стражника и грозный амбал с кожей землистого оттенка, который держал в своих руках плеть. «Пора» - сказал он, и открыл клетку. Взяв под руки, меня потащили по тоннелю из подземной тюрьмы. Как оказалось, это был выход на арену.
Не самые вежливые ребята в доспехах выкинули меня на песок, покрывающий круглую площадку. Я сразу же вскочила на ноги, так как все еще была в платье с разрезами и без белья, а существ вокруг находилось масса. Толпа заревела. Я оглядывала ее, выискивая хоть одни сочувствующие глаза. Но все, и мужчины и женщины пронзали меня злым взглядом, требуя крови. Публика являла собой зверя, а я казалась такой маленькой и ничтожной в сравнении с ним. Высшие существа сейчас ничем не отличались от людей в самых худших их проявлениях.
Наверху, практически у самого куполообразного потолка располагался балкон, с которого наблюдал за происходящим белокурый хозяин вечеринки. В нем тоже не пришлось искать желания помочь. Без доли раскаяния он смотрел свысока из-под нахмуренных бровей и о чем-то переговаривался с высоким подданным с маленькой бородкой.