Когда мы заплыли в грот, снова оказались сухими. Я почувствовала неприятную тяжесть собственного тела.
- Теперь можешь снять плащ, - подойдя сзади, блондин нарочно коснулся моей шеи и стянул блестящее одеяние. Мурашки пробежали по спине и повисли на дрожащих ресницах, закрывая мне глаза. Я старалась не подавать виду, но сама с прискорбием осознавала, что начинаю балдеть от его внимания. Тряхнув косичкой на голове, я двинулась в тоннель за стражниками.
В пещере не росло и не бегало ничего живого, и я все больше убеждалась, что проживала здесь никакая не ведунья, а настоящая ведьма. Кромешную тьму разбивал тусклый свет от фосфоресцирующих камней, небрежно воткнутых в стены и наваленных по углам. Хорошо, что мне теперь разрешалось носить обувь, потому что шли мы по чему-то липкому и неприятному, напоминающему лягушачью икру. Потолок был настолько низким, что его Светлости приходилось наклонять голову, лишь бы не получить шишку. Когда мы, наконец, дошли до логова, он с облегчением выпрямил спину.
Среди известняковых изваяний и полок со всевозможными пузырьками над костром висел большой чугунный котел. На полу валялись осколки глиняной посуды, самодельные куклы, засушенные грызуны. Никто конечно не ожидал лицезреть облака и розовых пони, но мы попали в истинное жилище настоящей нежити, которое окончательно меня убедило в том, что его хозяйку называли ведуньей из вежливости или страха.
Возле котла поскрипывало кресло-качалка, сделанное, судя по всему, не самым умелым мастером из подводного мусора. На кресле лежало старое трухлявое полено, которое вдруг зашевелилось и встало, внезапно отрастив тоненькие ножки. Это и оказалась морская чертиха, просто со спины, ее торчащие во все стороны космы, показались мне древесными побегами, а старая кожа корой.
Стражники, сопровождающие нас, нервно покашливали и переминались с ноги на ногу. Конечно, я их понимала, ведь мужская сила вряд ли была страшна для такой карги, а вот она наградить могла чем пострашнее. Маленький рост и быстрые шажки добавляли в ее облик отголосков нечистой силы. Ведунья сразу почувствовала незваных гостей, поэтому спешно накрыла котел тонкой доской и спиной вперед подбежала к нам.
- Уя, это я, не суетись, - поприветствовал ее Владыка.
Голова колдуньи развернулась на сто восемьдесят градусов.
- Что, тритон, на ужин заглянуть решил? – она скрипела как старый башмак.
- Откажусь, пожалуй, от твоего варева, - блондин явно был с ней в хороших отношениях, - я к тебе за помощью.
- Конечно, никто не приходит к старенькой Уе просто так, —разочарованно высказала ведунья, отковыривая с невысокого стола кусок плесени, - что хотел?
- Ты не бесплатно мне помогаешь, бабуся.
Шагнув вперед, его Светлость создал над рукой сферу. Колдунья порылась за пазухой и достала пустую запыленную колбу.
- Давай сюда, - она протянула стекляшку Бриларду. Блондин опустил палец в шар и вытянул из него тоненькую ниточку света. Глаза ведьмы были словно у голодающего при виде бараньей ножки. В предвкушении она радостно высунула из открытого рта раздвоенный язык, следя за продвижением нити в склянку. – Еще.
- Этого достаточно, - сжав кулак, отрезал Владыка.
- Ох, и жадный тритон, - проворчала Уя, пряча пузырек в карман ветхой одежды.
- Дашь тебе больше, ты опять цунами на земле устроишь.
- Тебе какое дело? – огрызнулась старуха, - сам рад всех потопить, а мне запчастей не хватает.
Я снова слышала ужасающие меня речи. Трухлявая фурия для своих нужд забирала жизни людей и коллекционировала их, словно жуков на булавках, на что правитель Долины практически закрывал глаза.
- Надо бы по твоей пещере бульдозером пройтись, старая, - выкрикнула я, выходя из-под защиты воинов, — может тогда поймешь, каково это, терять все, что тебе дорого.
Я знала, что опрометчиво так разговаривать с ветхой дамой, которая может покрыть меня бородавками, просто топнув ногой. Но, услышав, что она вытворяет, очень захотелось сделать ей больно. Можно сидеть в своей пещере, мхом обрастать и тихо ненавидеть человечество, но крушить без разбора, не щадя ни женщин, ни детей… Эх, знала бы я, как этот луч из себя вызвать.