– И я пойду туда, – повернулась девушка к водоёму, но юноша схватил её за руку:
– Не дури!
– А что тебе можно, а мне… – Ёлка, конечно, дурачилась, поддевая брата, как до этого делал он, но вдруг замолкла, широко раскрыв свои глаза, и прошептала.
– Зайки.
Дмитрий посмотрел в сторону водоёма, увидел, как по берегу скачут зверки, похожие на земных зайцев, так и прижилось за ними это имя впоследствии.
Зайцы подбежали к воде и жалобно заскулили, сунувшись в воду. Первые из них попытались плыть, ведь поверхность оставалась жидкой, но у них ничего не получилось, поэтому они благополучно выскочили и жалобно смотрели на противоположный берег, издавая звук, похожий на плач маленького ребёнка.
– Как это произошло? Ожерелье?! – спросил брат, бросив на сестру пристальный взгляд. Лена охнула и поспешила к водоёму, но Дима опередил её, в два прыжка оказавшись у самой воды. Ожерелье плавало на поверхности, От него расходились круги по поверхности водоёма.
Юноша только сейчас осознал, что во время своего стремительного марш-броска старался не глотать неизвестную жидкости. Правда, часть всё же попала в рот и не вызвала неприятных ощущений, показавшись немного тягучей, как жидкий кисель.
–Возможно, её тоже придётся употреблять при необходимости, – прошептала он, не находя в своём организме неприятных ощущений.
Взяв ожерелье, которое через мгновение было уже сухим и сверкало на солнце ярче прежнего, и протянул его сестре, признавая, что эта вещь принадлежит ей.
Ёлка надела ожерелье, и брат с сестрой посмотрели на другой берег. Поверхность водоёма быстро застывала, над ней поднялся лёгкий туман, показалось, что чуть похолодало.
Зайцы быстро сообразили, что теперь озеро стало прежним, и ловко запрыгали по поверхности, через несколько минут оказывались на противоположном берегу и скрывались в кустах.
Вдруг, когда последний заяц был на середине озера, из леса выскочил огромный зверь, похожий на бегемота, только покрытый пластинами и с огромной пастью, из которой торчали большие клыки. Он недовольно помотал головой, поняв, что добыча ускользнула.
Постояв немного, зверь недовольно зарычал и ступил на затвердевшую поверхность, но, почувствовав, что проваливается, отступил и начал недовольно топать ногами, сминая высокую траву.
– Вот так страшилище, – прошептала Лена, прижимаясь к брату. Он обнял её и усмехнулся.
– С некоторыми обитателями познакомились.
Последний зверёк так и остался посередине водоёма, глядя на людей большими глазами красного цвета, в которых застыла обречённость.
– Видимо, он ранен, - сказал Дима, опережая вопрос сестры. – И прыгать не может.
– Мне жалко его, - всхлипнула Ёлка. – Этот гиппопотам может съесть его.
– Он не доберётся.
– Вдруг озеро скоро станет жидким?
– Ну не знаю, -пожал плечами юноша.
– Я сбегаю за ним, ладно?
Дмитрий хотел возразить, но осёкся, увидев слёзы на глазах сестры, и такие же слёзы капали из глаз зайца.
Быстро привязав всё тут же лиану, брат подтолкнул сестру к берегу. Лена вновь легко пробежала на середину озера, схватила зайца и пошла назад. Именно пошла, потому что зверь оказался довольно тяжёлым. Поверхность под её ногами пружинила, но не трескалась, поэтому девушка медленно продвигалась к берегу.
Дмитрий заворожённо смотрел на сестру, проклиная себя за то, что поддался минутной слабости и позволил рисковать.
Когда Ёлка ступила на берег, он лёг, примяв высокую траву, закрыл глаза, прошептав:
– Какой длинный день!
Лена села рядом, посадила зверька на колени, начала осматривать раны. Дима открыл глаза, сел:
– Видимо, этот бегемот хорошо его потрепал. Скорее всего, сломаны задние ноги.
– Что делать?
Дмитрий наклонился, осторожно потрогал дрожащего зайца.
– Нет, ноги целы.
– Почему он тогда не прыгал?
– Не знаю.
Юноша осторожно посадил зверька на траву, тот начал ещё сильнее дрожать, из глаз не переставая капала жидкость.
– Он плачет? – спросила Ёлка.