–Диких зверей отгоняем, – пояснил проводник, – есть лишь две вещи, которых мы боимся, помимо Скорпионов – смерть от пламени и зубов-шипов хищников. Лишь по этой причине без особой необходимости не выходим за околицу. Вы-то, Не-Живущие-Толком страшитесь окончательной смерти, что говорить о Высших?
–Понятно, шампанского вам не видать, как своих ушей, – Дмитрий покачал головой. – Знаешь, я бы ни за что не согласился с тобой поменяться, уж лучше протянуть восемьдесят-сто лет, но жить полноценно, чем прятаться, как крот в земле. Как у Пушкина говорил Емельян Пугачёв: «Лучше один раз напиться живой крови, чем триста лет питаться падалью».
Ёлка хмыкнула:
– Ну ты даёшь, Дымок! – а брат невозмутимо продолжал.
– Ваш вид не стареют и не умирают, пока их не съест кто-нибудь. Зачем существуете? Ни любви, ни семьи, сиднем сидите себе, как Илья Муромец на печке. Доиграетесь, что хвостатые всех переловят и к работе пристроят!
–Судьба, – отмахнулся Номер, – от неё никому не уйти.
Частокол вокруг поселения оказался добротным: через каждые три шага башни, на которых стояли часовые с палками, кончики их были заточены, как колышки, и с духовыми трубками для стрельбы дротиками. Увидели прибывших, закричали удивлённо, пока своего не приметили.
Как оказалось, ворот или дверей не имелось вовсе в «стене», ведь обитатели не выходили наружу практически никогда. Просто спустили вниз верёвки, к которым гости и привязались, подняли наверх.
Слушая рассказ Отца-Сына, качали головами и цокали языками. Вскоре прибежала какая-то женщина, блондинка с длинными пышными волосами и зелёными глазами, кинулась обнимать пропавшего, а следом за ней спешили мальчик с девочкой лет десяти. Как же все четверо плакали, ещё бы, ведь уже и не надеялись встретиться в этой жизни!
–Что-то я запутался, – Дима покачал головой. – Если нет жён, кто это такая и откуда, спрашивается, малышня?
–Наверное, лучше, если вам всё объясню я, – на стену поднялся новый персонаж – низенький полноватый мужчина с длинными волосами и бородой, в отличие от остальных, он был облачён не в набедренную повязку, а какое-то подобие тоги. – Прошу вас следовать за мной.
–Вы местный лидер? – уточнил Дмитрий, не называя статуса незнакомца.
–Скорее, хранитель знаний, традиций и прочего, – толстяк улыбнулся. – В моём роду все отличаются идеальной памятью и больше ни на что не годятся. Я рад буду ответить на все вопросы, но задам немало своих.
–Вы сразу поняли, что мы чужаки? – спросила Ёлка.
–Это несложно вычислить, – хранитель знаний подмигнул. – Из известных нам народов в округе присутствуют только Скорпионы и Высшие, вы не похожи ни на тех, ни на других, а значит, интересны, как источник информации.
К удивлению наших попаданцев, деревня дикарей оказалась не просто большой – огромной. Тысячи, если не десятки тысяч маленьких одноэтажных домов, скорее даже бревенчатых изб с крышами из дранки.
Каждая окружена забором, окошек нет, вместо них сетки с маленькими ячейками от насекомых, двери приставные. По дорогам бегали маленькие бескрылые птицы, местный аналог кур, но ярче окрашены, с длинными аистиным клювами, «султанами» из перьев на головах и индюшачьими стоячими хвостами. Тут же копались в грязи миниатюрные копии свинорепов, эдакие минипиги.
Ёлка едва сдерживалась, чтобы не завизжать от восторга, не подхватить на руки одного из прелестников и не покрыть мордочку поцелуями. Увы, девушку могли неправильно понять.
–Вы тоже зовётесь Отец-Сын – Номер такой-то? – спросил у летописца Дымок.
–Да, –мужчина кивнул, – Номер Один, легко запомнить, можно просто ОдИн. Вот и моё скромное жилище.
К чести провожатого надо сказать, что его избушка ничем от других не отличалась, кроме номера. Снаружи, по крайней мере. Летописец отставил дверь в сторону, оказалось, что, при необходимости её можно закрыть тремя перекладинами-засовами, которые ставились на крюки.
–Полагаю, у вас тут никто чужого не берёт? – Лена улыбнулась.
–Мы же все друг друга знаем целую вечность,– толстяк вздохнул. – К тому же, наказание за проступки всегда одно – удар копьём в сердце и отправляем на новый цикл, надеясь, что, в этот раз воспитают человека лучше. Возможно, в прежние времена, средь народа и были неисправимые, но таких отправляли прочь из деревни, а это верная смерть навсегда. Да и что брать-то? Живя вечно, давно отказались от лишнего, у всех семей одинаковые вещи, инструменты и оружие. Я считаюсь местным богачом, однако, имущество, коим владею, это не золото и драгоценные камни, не шкуры животных, а… знания. Их не восполнить, если что-то случится.