В лаборатории Жун сразу повёл гостей в медотсек, где предложил провести санобработку, мотивируя, что эксперимент должен быть стерильным. Брат с сестрой переглянулись и попросили его выйти, отослав также и других учёных-медиков, которые показали душевую кабину, где вместо воды был специальный обеззараживающий воздух.
– Ты всё сомневаешься, что он безумен? – спросила Ёлка, активировав невидимое поле тишины.
– А что? Он прав, такой эксперимент следует проводить стерильно.
– Разве ты не прошёл санобработку после выхода из портала? – напомнила сестра.
– Да, но вдруг микроорганизмы здешнего мира…
– …навредят кристаллам? Это же просто невозможно! Микроорганизмы могут жить и размножаться только в присутствии свободной воды, находящейся в среде главным образом в капельно-жидком виде.
– Это на Земле, а здесь…
– Ладно, – махнула рукой Ёлка. – Если хочешь, иди в душ.
– А ты?
– Я проведу очищение с помощью Ожерелья.
– Тогда и я так же, на всякий случай.
Брат с сестрой встали спина к спине, Лена активировала Ожерелье, подул лёгкий ветерок, принося запах озона.
– Пошли, – девушка повернулась к брату.
– Так быстро? Здорово!
Жун встретил вошедших внимательным взглядом, но ничего не сказал. Он стоял возле стола, на котором была круглая подставку, где в специальных желобах высились кристаллы. Они стали выше и толще тех, что принесли из первого путешествия. Заметив удивлённые взгляды, Жун пояснил:
– Чем больше кристалл, тем больше информации, дальше они расти не захотели. – Он говорил о кристаллах, как о живых существах, что не удивило брата с сестрой_ они и не о таких формах жизни читали в фантастической литературе.
Елена встала в шаге от стола, мысленно соединившись с артефактами. Дмитрий встал позади сестры, готовый в любой момент прикрыть её своим телом. Жун встал по другую сторону стола, ожидая действий Повелительницы.
Повелительница посмотрела на Скорпиона высокомерно, повелительно, он тут же опустил глаза, пряча злорадный огонёк, когда она попыталась скрыть пронзившую её дрожь. Ожерелье начало вибрировать на шее, затем отделилось и поплыло к кристаллу – возникло яркое свечение, от которого на миг ослепли все присутствующее, только Ёлка стояла, улыбаясь, поглаживая второй артефакт.
Кристаллы начали истончаться, превращаясь в контуры человеческой головы – бледное миловидное лицо в форме сердечка, светло-голубые глаза и серые губы. Волос не было видно, вместо них крутилась золотисто-зелёная воронка, зато на шее блестело Ожерелье.
– Дети мои, – прошептал бесцветный голос – Вы нашли артефакты… Я верила. Сын мой…
– Таша, Таша, – ты вернулась, – кричал Жун в исступлении, обнимая стол, на котором сияла голова Богини. – Ты всё знаешь, ты поможешь мне!
– Сын, где мой сын? – Спрашивала Богиня, поводя глазами из стороны в сторону. Два артефакта, нужен третий…
Через мгновение Ожерелье рассыпалось, а потом вновь материализовалось на шее Елены. Вместо образа Таши вновь стояли кристаллы.
– Ничего не получилось, – разрыдался Жун. Он упал на колени, бился головой о каменный пол и издавал нечленораздельные звуки.
Дмитрий поднял его, встряхнул как следует, усадил на кожаный диванчик, что стоял в углу лаборатории. Один из учёных тут же протянул скорпиону освежающий напиток, который тот схватил подрагивающими руками и мигом осушил большой стеклянный стакан.
Кажется, это действо привело Жуна в нормальное состояние, а может быть презрительный взгляд, что бросила на него Ёлка.
– Простите, – прошептал Скорпион.
– О чём говорила Таша? – спросила Елена, скривив губы в ехидной усмешке.
– Не знаю…
– Не знаешь?! – в голосе Повелительницы зазвучали стальные нотки.
– Простите, Повелительница, – Жун вновь упал на колени, теперь перед Ёлкой. – Она всех нас считает своими сыновьями, но, может, имела в виду Первого Хозяина. Он старше и мудрее нас…