Кое-как пробравшись, шагнула дальше. Помещение представляло вытянутую комнату с отполированными стенами. Удивительно, но пыли не было во второй половине помещения, точно его очистили, сделав стерильным. У стены стояло возвышение, напоминающее большой параллелепипед. Он поблёскивал, излучая еле видимый свет.
Подойдя ближе, Ёлка невольно ахнула – верхняя часть странного параллелепипеда была прозрачной, и виднелось тело… гуманоида.
– Саркофаг, – прошептала землянка.
Уняв сердцебиение, Лена внимательно осмотрела находку, заметив, что по его периметру расположены странные завитушки, напоминающие руны, что видела у Скорпионов в одной из старинных книг. Жуан пояснил, что это очень древняя письменность, которую они забыли.
Обойдя саркофаг, Лена увидела, что с другой стороны находится каменная лестница. Начала подниматься, оказавшись на последней ступеньке, глянула на тело, что находилось внутри.
– Мумия? – спросила сама себя девушка. – Такая необычная, точно живая.
Вдруг с лица спала ткань, и показалось лицо человека, точнее безусого юноши.
– Спящий красавец! – восхищённо произнесла Ёлка, разглядывая безупречное лицо, показавшееся ей ликом Аполлона: правильные черты лица, прямой нос, пухлые губы и белокурые локоны, обрамлявшие высокий лоб.
Ожерелье вдруг стало нагреваться, шею и грудь невыносимо жгло. Лена хотела уже снять украшение, как оно стало холодным, словно передав всё тепло другому артефакту – кристаллу, что невзначай положила девушка в карман штанов и забыла о нём. Задумчиво повертев в руках камень, девушка положила его на саркофаг.
И тут руны начинают светиться, проявилась надпись на французском языке: Ждан – сын Таши и Кельта.
– Вот так находка! – ахнула Ёлка. – Не верится, что Жуан не знал про него. И видимо, боялся, что Ожерелье в конце концом покажет мне это место. Значит, сын Таши. А кто же его отец? Кельт? Так называли в древности жителей Франции и Англии. Так он с Земли?!
Вдруг девушке показалось, что веки красавца затрепетали, а грудь начала подниматься, словно он начал дышать. Попытавшись взять кристалл, Лена поняла, что он словно врос в поверхность саркофага. Изловчившись, она ухватила камень пальцами и потянула, с изумлением поняв, что отодвигает в сторону крышку.
Когда воздух попал в ноздри юноши, он глубоко вздохнул и открыл глаза. Такие большие-большие голубые глаза, в который застыло изумление.
– Мама, – послышался вздох. Юноша сел, тут же заметил Ёлку, неуверенно повторил:
– Мама?
– Я тебе не мама! – взорвалась девушка, обиженно засопев.
– Где мама? – спросил воскресший.
– И я бы хотела знать, где твоя мама.
Тут юноша вдруг заплакал, причитая:
– Мама, где мама? Найди мою маму!
Он плакал так горько, что Ёлка смягчилась, осторожно погладила по голому плечу. Оказалось, что юноша совершенно наг. Та ткань, что укутывала его с головы до ног, рассыпалась под воздействием окружающей среды.
«А вдруг и он повредился умом, проснувшись?» – испугалась землянка, опасаясь, что красавец растает на её глазах. – «Что делать?» – и …получила знание.
–Спать, надо спать, – произнесла она повелительно, укладывая юношу на его необычное ложе.
– Спать, – повторил он плаксивым голосом. – Мама придёт…
–Придёт, придёт, – приговаривала Лена, осторожно надевая на безымянный палец юноши кольцо, что принёс брат.
Юноша со странным именем Ждан закрыл глаза. Ёлка вдруг ощутила, что её переполняют его эмоции. Она увидела его родителей – красивую молодую женщину и мужчину с суровым взглядом серых глаз, его надменное лицо казалось выточенным из гранита, но оно смягчалось, стоило ему бросить взгляд на золотоволосую красавицу.
И вдруг боль и страх на лице Таши. Она лежит на постели, мокрые волосы разметались по подушке, губы скривились, лицо белее простыни.
– Мне плохо. Я не смогу… подарить тебе сына, милый…. Прости…
– Сможешь, – рычит мужчина. – Я помогу…
– Да, помоги. Пусть он живёт. Ты сможешь сделать из него настоящего мужчину… Двоим нам не выжить…