– Жун, а, Жун, ты… я верила тебе…
– Ты не оценила моих чувств. Ты предпочла этого юнца, – Скорпион кивнул на Ждана. Тот смотрел на Ёлку восхищённым взглядом, точно на дорогую игрушку, обладать которой не смел и мечтать, хотя они уже признались друг другу в своих чувствах и верили словам пророчества, утверждавшим, что никто и ничто не сможет их разлучить.
Юноша беспомощно перевёл взгляд на Скорпиона, в глазах загорелись опасные огни, но он не мог даже пошевелиться, только послал нежный взгляд возлюбленной и замер окончательно, закрыв глаза.
– Теперь вы вместе уснёте! – обрадованно воскликнул Жун. – Вы такие милые, такие юные. Такие не могу жить, они должны спать и видеть прекрасные сны.
– Жун, очнись. Это же я, Елена, – закричала Ёлка, но на её вопли Скорпион не обратил никакого внимания. В его глазах светилось безумие.
– Вы попадёте в сказочный мир, где нет боли и горя.
– Вернётся Димка и сотрёт тебя в порошок, – злорадно крикнула землянка, когда неведомая сила затолкала их с Жданом в саркофаг, тесно прижав друг к другу.
– Дима? Он не вернётся. Хороший мальчик – храбрый и честный, а ещё такой доверчивый!
– Что сделал с братом? – завопила Елена, стуча по прозрачной крышке. Ей стала безразлична своя судьба, а судьба брата показалось такой важной. Зачем она взяла его с собой в музей? Ей-то уготована участь спящей красавицы, и совсем не страшит, ведь рядом будет тот, ради кого она готова отдать жизнь, а он за что страдает?!
……………………
Ансгар – копьё бога
ГЛАВА 30. ДВУЛИКАЯ
Копия Ожерелья засветилось ярко, тьма вокруг начала рассеиваться, пока не оказались невольные путешественники в каком-то помещении, точнее, в зале, изумительно украшенном. Если не дворец, то какой-то очень богатый замок или вилла.
Потолок и стены отделаны декоративной лепниной и барельефами, пол мраморными и гранитными плитами в шахматном порядке, выложен. Кое-где, на поставцах из золота стояли бюсты женщины неземной красоты с высокой причёской. Имелся тут же, между двумя окнами в нишах, и портрет какого-то благообразного седого старика с короткой бородкой эспаньолкой, одетого как испанский гранд. Везде мебель с гнутыми ножками и резными узорами, позолоченная, на диванах подушки навалены с яркими вышивками. С потолка свешивались золотые люстры.
Но, кое-что удивляло и пугало. Вдоль стены справа шло сплошное зеркало, и в нём отражалось нечто совсем иное. Будто тот же замок, только в нём, минимум, лет двести никто не убирался. От мебели, помимо гигантского трона, вырезанного из какого-то чёрного камня и украшенного фиолетовыми и ярко-алыми кристаллами, остались лишь обломки. По всему помещению валялись оголённые, обглоданные дочиста кости людей и животных, вместо лепнины – черепа человеческие, насаженные на колья, стены, потолок и пол в трещинах, из которых виднелась чёрная трава и корни, больше похожие на щупальца. Люстры заменяли пауки со светящимися красными глазками, качавшимися на паутинках. Бюсты имелись и здесь, но изображали головы безобразных чудовищ, которых и в самых страшных снах трудно представить. Эдакий трёхмерный ад, творение неведомых мастеров или…
Юный странник приблизился к зеркалу и протянул руку. Сам отражался нормально, как всегда, никаких жутких изменений. Уж не была вся красота фальшивой?
– Я бы не советовал трогать эту штуку, кем бы ты ни был, странник, – прозвучал вдруг тонкий девичий голосок.
Наш герой повернулся, и его челюсть упала, готовая мерно стукнуться о грудь. Как это часто и случается, бюсты и одного процента совершенства незнакомки передать не смогли. Вот бывает так, взглянешь на женщину и понимаешь – богиня. И золотые волосы, собранные в высокую причёску, и нежная белая кожа и очаровательное личико, и стройный стан, и высокая полная грудь, и талия столь тонкая, будто у красавицы два нижних ребра удалили, и руки и ноги изящной формы.
Одета незнакомка в пышное бальное платье с широкими юбками, но без декольте – высокий воротник, полностью скрывал шею, длинные рукава, перчатки. Не сразу Дымок смог оторвать глаза от чаровницы, искоса глянул в зеркало и едва не сел на пол.
Там смотрела на него точная копия девицы, правда, отличия поражали. Голова выбрита наголо, только на затылке длинная чёрная, как смоль коса, почти до земли, да ещё и подозрительно шевелилась, будто живая. Уши заострённые, лицо бледное, как у покойницы, выкрашено весьма вульгарно – чёрные веки, щёки, губы. Глаза полыхали алым пламенем. Ногти на пальцах сантиметров по десять, заострённые, как когти, и фиолетовым лаком выкрашены.