Чародейка взяла из рук собеседника браслет, положила себе на колени, благо с пышной юбки ничего не скатывалось, свободной рукой ухватила себя за волосы и отсекла изрядную прядь и принялась ею обвивать подаренный артефакт, как оплёткой, на кончики поплевала, и они просто срослись, став единым целым.
– Так, кое-что от моей Альтер Эго осталось, хотя остальные следы убрала, – задумчиво произнесла красавица. Она подошла к портрету старика, провела пальцем по рамке, нащупала и выдернула, наконец, нечто, оказавшееся обломком ногтя, или когтя, смотря, чем считать. Воткнула эту гадость между волосами и браслетом.
Потом вытащила из кошеля белый мелок и начала чертить на полу фигуру многолучевую, окружила её всевозможными рунами, в центр волшебный меч воткнула, начала громко читать заклинание.
Схорон завибрировал мелко-мелко, свечи в люстрах замигали, с потолка пыль посыпалась. От клинка в разные стороны по мрамору и граниту трещины побежали, которые начали расширяться.
Вот уже голосу светлой девы начали вторить иные, потусторонние, некоторые весёлые и звонкие, иные глухие и даже злобные. Из дыр в полу повалил чёрный жирный дым, замигали алые огоньки, а после вынырнули и какие-то призрачные создания, похожие на фей пикси из детских мультиков. Выстроились они в хоровод, взялись за ручки и полетели по часовой стрелке. Пение всё усиливалось, пока не слилось в один жутковатый вой.
Дима заподозрил, что происходило это от того, что колдунья за стеклом повторяла точно движения своей доброй половины, хоть и против воли, и в заклятье вливалась не только светлая, но и тёмная энергия. Благо, они не мешала процессу.
Вот по клинку пробежала дрожь, бараны и козёл ожили, открыли рты, заблеяли. У белого овна глаза запылали голубым светом, у чёрного – алым, у козла правое око горело золотым огнём, левое – фиолетовым.
Кудесница взяла браслет, вытянула руку, встала на цыпочки, коснулась им головы козлика. Четыре рога тут же изогнулись и обхватили его, послышался истошный женский вопль. Тёмная ведьма за стеклом рухнула на колени, подняла руки со скрюченными пальцами к небу, после закрыла лицо и покачивалась из стороны в сторону, показывая своё неизбывное отчаяние.
– Ничего, во имя добра и света, а так же спасения всех измерений, можно и отдать свою свободу! – рассмеялась светлая дева.
Она выдернула оружие и сама запрыгнула на его место в центр фигуры, начертила на внешней её части двенадцать новых символов, сразу позеленевших, кинула меч Дмитрию, попросила:
– Завершите процесс!
Дмитрий понял, что клинок придётся вонзить в общее тело, однако, теперь девы не умрут, а станут частью могущественного артефакта.
– Умоляю, запомните всё, до мельчайшей детали, каждое слово, ошибетесь, и проиграем гарантированно. Ровно в восемь часов вечера я начну меняться, превращаться в неё. Дождитесь, пока преображусь ровно наполовину, в прямом смысле этого слова, приставьте остриё к груди, как раз на линии разделения и вонзайте. Сделаете это на секунду раньше, прикончите меня, на мгновение позже, и Альтер Эго вас в порошок сотрёт, а после и всех, в ком теплится хоть крошечная искра жизни. Такие вот дела, справитесь?
– Ну, тут есть только два варианта: или сможем, или не сумеем, – Дымок пожал плечами и развёл руки в стороны, – Сам я ни в кого тыкать супер ножиком не готов. Чай не маньяк, чтобы женщин резать, но есть один знакомый, для которого убийство почти что спорт. Особливо когда его собственной драгоценной жизни угрожает смертельная опасность.
Наш герой повернулся ко Второму Хозяину, который, как и всегда, стоял в сторонке и мало понимал из того, что происходи, ему-то силу стоязыкости никто не подарил.
– Ты хочешь спасти себя, фару и народ свой от ужасной, неминуемой, неизбежной гибели и стать героем из легенд почти без особого труда? – уточнил у горе соратника молодой человек.