Встреча с ним случилась неожиданно, тогда мне показалось, что на меня навалилась вся мощь мира. Младший дракон, величественный и холодный Вейрон, смотрел на меня, будто я была ничтожной песчинкой, случайно оказавшейся на его пути.
Он был гораздо крупнее моего мужа. Его фигура выделялась среди зелени, словно частица чего-то более возвышенного и чуждого этому простому месту. Он был красив, почти безупречно – с тонкими чертами лица, немного надменным взглядом и непринуждённой грацией в движениях, которые казались отточенными до совершенства. Но в его холодности скрывалось что-то большее, чем просто отсутствие интереса. Его глаза смотрели на меня с лёгким, почти ледяным равнодушием, будто я была частью пейзажа, не стоящей внимания.
Всё внутри меня сжалось от этой отстранённости, и я не могла решить – то ли пытаться заговорить, то ли оставить его в его безупречной недосягаемости
Но раз уж встреча состоялась – я осмелился заговорить первой.
– Добрый день, господин Вейрон! Как вы себя сегодня чувствуете? Надеюсь, солнечная погода радует вас так же, как она радует нас в саду. Если у вас есть немного времени, я бы с удовольствием услышала ваше мнение о... например, о ландшафтных изменениях, которые произошли недавно. Мой муж говорил, что ваш взгляд тонок, и вы заметите то, что ускользает от других.
Мне казалось, что такой подход соединял вежливость, уважение и лёгкий намёк на общение.
Лорд Вейрон ответил надменно и сухо:
– Ландшафт удивляет своей напыщенностью и непродуманностью. И мне больно осознавать, что вы этого не видите.
Его слова обидели меня и разрушали надежды на приятный диалог.
– Ваша прямота, милорд, безусловно впечатляюща. Признаюсь, мне всегда казалось, что именно в честных оценках кроется сила истинного вкуса. Быть может, вы могли бы подсказать, что способно придать этим местам больше изящества? Ваши советы могли бы стать бесценными для нас. – Я пыталась сохранить уважительный тон и при этом уже оглядывалась по сторонам, чтобы сбежать и исчезнуть с его горизонта.
Лорд Вейрон, продолжая надменно осматривать ландшафт, внезапно почувствовал на щеке прохладную липкость: это пролетевший голубь наградил его своим неблагородным даром. Среди слуг прокатился шёпот изумления и сдержанных смешков, но никто не осмелился даже намекнуть на случившееся.
Лорд медленно вытер пятно платком, с тем хладнокровием, на которое был способен только человек его положения.
Получилось еще хуже.
Я поспешила помочь. Что-то в его взгляде, в его странной неподвижности, заставляло меня действовать быстрее. Кончиками пальцев я осторожно смахнула едва заметный след, стараясь лишний раз не касаться его кожи.
Лорд Вейрон всё так же неподвижно смотрел перед собой, словно не замечая моего жеста. Но когда я отстранилась, он сказал мягко, но с едва ощутимым оттенком мрачного юмора:
– Всегда думал, что голуби – создания чистоты. Ах, как я ошибался...
Все вокруг замерли, а я опустила взгляд, чтобы скрыть смущение.
Я не знаю, чем я думала, когда решилась помочь, но я заметила, как он дернулся, словно ушел от удара.
Приготовилась слушать его гнев.
Но неожиданно, деверь сделал шаг вперёд, и я заметила на его шее лазурные чешуйки, которые блеснули на свету, а в больших глазах можно было прочесть что-то, чего у Многокрылых похоже никогда не было – теплоту.
Чуть-чуть, маленький проблеск теплоты и вновь во взгляд вернулась сталь, едва заметная усмешка, наводящая страх на окружающую его свиту.
– Убрать ближайшие голубятни… – приказал Вейрон.
– Чего замерла? – вытащила меня из воспоминаний старушка.
– А вы давно знаете братьев?
– Ну дак, с самого детства.
– С детства? – удивилась я. – Сколько же вам лет?
– А кто же его знает? – усмехнулась старушка.
– А почему они помирились?
– Рейвен обещал вернуть ожерелье. Как только тебя найдет, так и вернет.