Тогда я подумала иначе. Шаг за шагом в голове начала вырисовываться схема. Простая, на первый взгляд, но надежная.
Чем больше я думала, тем больше понимала: самое важное в этом всем – выйти наружу.
И он должен был мне помочь. Но как уговорить, после всего того что я наделала.
От автора: Прекрасные красавицы, дорогие, обожаемые девчонки, огромнейшее спасибо за то, что вы со мной! Пожалуйста, порадуйте меня и мою музу отзывами, лайками, репостами, рекомендациями))) Это очень помогает мне писать больше и чаще)))
Глава 15. Побег
Когда Вейрон опустил нашу беседку на площадку башни, я выскочила первая. Я хотела поблагодарить, попросит, чтобы он опустил меня на землю вне башни. Но он уже шумно хлопал крыльями далеко в небе.
– Обиделся, – сделала вывод бабушка Дудо.
Её морщины на лице пролегли глубокими тропами, а глаза, хоть и старые, сверкали острыми, цепкими искорками. Именно эти глаза заставили меня поверить, что ей можно довериться.
– Дудо, – начала я, обняв её за плечи, чтобы мы могли говорить вполголоса, – я собираюсь сбежать отсюда.
Её бровь чуть заметно дрогнула. Не перебивая, только чуть наклонилась вперёд, делая вид, что расправляет подол своего обветшалого платья.
– Ты это серьёзно?
– Серьёзно. У меня есть план. Я заметила кое-что, – я выдержала паузу, чтобы убедиться, что она слушает внимательно.
– Девочка моя, – в голосе старушки послышалась горечь. –Планов в этих стенах было больше, чем прожитых дней у меня. Никому не удавалось сбежать. Все они легли в землю, или рухнули в пропасть. Почитай, одна я только и осталась, да и то, потому что они думают, что я там в той же пропасти лестниц. А я разгадала их секрет и потому жива.
– Вот и помоги мне.
– Как я должна помочь?
– Уговори пауков, что бы они открыли мне дверь камеры, а дальше я сама.
– Даже не подумаю.
– Ну, пожалуйста, – зашептала я скороговоркой. – Я не справлюсь сама. Пауки слушают тебя.
– Думаешь, пауки – просто инструмент, который можно использовать, чтобы изменить твою жизнь?
– Нет, я так не думаю, – торопливо сказала я. – Но всё, что мне нужно – это шанс. Они откроют дверь. А дальше, я всё сделаю сама. Я выберусь. Я найду выход.
Её взгляд стал тяжёлым, как камень. Она отвела его куда-то за меня, в темноту. Я молчала, боясь перебить её размышления.
– Девочка... ты не понимаешь. Если ты не можешь сама найти способ открыть эту дверь, то не найдёшь способа справиться с тем, что тебя ждёт за ней. Ты сама должна это сделать.
– Но почему? – отчаянно прошептала я, чувствуя, что меня охватывает паника. – Ты могла бы хотя бы помочь, дать мне это начало. Разве одного движения недостаточно?
Её глаза вновь встретились с моими, и в них был какой-то огонь, глубокий и старый, как сама земля.
– Свобода начинается не тогда, когда тебе открывают дверь, – тихо, но твёрдо сказала она. – А тогда, когда ты находишь её ключ.
Я ходила кругами по камере, как раненый зверь в клетке, взгляд метался по стенам, полу, потолку – в тщетной надежде найти хоть маленькую щель, какой-нибудь намек на выход.
Сердце билось все сильнее, мысли начинали путаться. И, чтобы не сойти с ума, я начала говорить сама с собой, озвучивая свои страхи, рассуждая о том, как выбраться, как победить этот холодный камень.
Слова рвались из меня, словно я вела разговор с невидимым союзником, который укрылся где-то в углу камеры.
Тишина же отвечала мне эхом, пока я не заметила движущиеся тени в самом темном углу. Там, среди пыли и грязи, постепенно скапливались пауки – их было множество. Мелькнула странная надежа, и я, сама над собой насмехаясь, обратилась к ним.
– Ну что, мои восьминогие соседи, вы-то хоть можете мне помочь? Выход знаете же, правда? Откройте мне дверь, помогите на волю выбраться!
Слова вылетали из меня сами, как будто я всерьез ожидала их ответа.
Я не надеялась, что они услышат. Но внезапно что-то в воздухе изменилось. Пауки замерли, будто прислушивались.
– Обещаю, никогда в жизни никого из вас не обижу. И всем прикажу этого не делать, если на то будет моя власть.
Абсурд моих слов терялся в безумии момента, когда один из них, крупный, с блестящим телом, начал медленно спускаться с потолка прямо ко мне. Остальные последовали за ним.