– Что вы придумали? – вырвалось у меня.
Она тихонько засмеялась.
– Я это ты, – сказала она слабым, надтреснутым голосом.
– Я не понимаю.
– Вот они сюда зайдут, увидят меня, ну то есть ту старуху, которую они два дня запрятали сюда, подумают, что все в порядке и снова забудут о ней.
– Может, ты права, – Вейрон осмотрелся. – Уверена, что сработает?
– Думаешь, будет лучше, если они увидят пустую камеру? Будут искать, пойдут наверх.
– Может все-таки я сама останусь здесь, – предложила я. – Ведь все из-за меня.
Она посмотрела на меня с каким-то неожиданным теплом.
– Ты хорошая… но глупая, – сказала она, чуть заметно улыбнувшись. – Мир устроен так, что добротой никого не спасешь. Но тебе, наверное, нужно самой убедиться, так ведь?
Я не ответила. Сама не знала, как убедиться, и в чем именно. Но ее слова – чужие, будто из другого времени – растревожили меня.
– Они же не дураки, чтобы в молодухе распознать старуху, – ткнула она в меня корявым пальцем. – Кстати, – обернулась она к пауку. – Замуруй вход так, чтобы ни одна собака не догадалась о его существовании.
Паук зашевелился, ему на помощь кинулись другие. Их тонкие лапки бесшумно скользили по каменным поверхностям, выплетая изящные нити. Углы и стены постепенно скрывались за плотной завесой паутины, которая стелилась слоями, становясь все толще.
– А вам я советую поторопиться, если не хотите попасть в лапы Делины. – Бабушка Дудо подтолкнула нас к лестничному проему.
Мы с Вейроном едва успели ступить на первую ступень, как за спиной раздался шелест. Обернувшись, мы увидели, как проход стремительно заволакивался плотной паутиной.
Тонкие нити росли из ниоткуда, переплетаясь и сокращая пространство с пугающей скоростью. В считаные мгновения паутина сомкнулась за нами плотной стеной, отделив нас от камеры и Бабушки Дудо.
Вернуться стало невозможно – оставалось только ждать.
Честно говоря, меня терзали сомнения. Я не знала, что сказать или как помочь. Просто стояла перед паучьей стеной, ощущая какой-то непонятный груз.
– Ты же молодая, здоровая… – услышала я из-за плотной занавески голос Бабушка Дудо. – У тебя вся жизнь впереди. Я – прошлое, ненужное. И люди ненужное не жалеют. Люди забывают.
От этих слов у меня сжалось сердце.
– Не надо так говорить, – наконец выдавила я. – Вы… вы совсем не ненужная.
Я опустилась на колени рядом с преградой, почти инстинктивно стала ее царапать, пытаясь порвать.
Вейрон меня остановил.
– Не переживай. Она мудрая и умная, она знает, что делает. Она обязательно выкрутится.
– Ты уверен?
Он с улыбкой кивнул.
– Я её очень хорошо знаю. В случае чего мы будем рядом. Бабушка Дудо ты нас слышишь? Мы тут.
– Замолчите, – вдруг резко приказала она. – Кажется, они нашли ключи.
Мы стояли, затаив дыхание, стараясь не издавать ни звука, когда через густую паутиновую завесу начали доноситься крики. Голос был резким, как удар хлыста. Это была Делина.
– Что ты натворила, старая ведьма?! – завопила она, пламенея гневом. – Ты опять вмешалась не туда, куда следовало!
Мы переглянулись в недоумении. Весь тон и слова Делины казались яростными, почти угрожающими, как будто бабушка Дудо действительно была в чем-то виновата.
На её обвинения бабушка ответила спокойно, её голос звучал низко и едва слышимо из-за преграды:
– Да что я сделала? Сижу здесь всеми забытая и заброшенная. Твои стражники чудовища. Даже ни разу меня не покормили.
– Как не покормили? – обернулась Делина к стражнику. – Вы чего, сожрали её похлебку?
Стражники стали отступать задом к двери.
– Впрочем, какая мне разница, – заорала Делина на старуху. – Мне всё равно какой смертью ты подохнешь! Ты даже не представляешь, что натворила на этот раз. Ты нарушила Древнюю связь!
Древняя связь? Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Эти слова были для меня новыми и... явно зловещими.
Бабушка Дудо, похоже, наоборот, сохранила свою железную выдержку, хотя в голосе я услышала нечто, что смутно напоминало тоску – или, может быть, вину.