Я вырывала пучки травы, сдирала липкие усики, освобождая каждую пядь земли вокруг хрупкого деревца. Каждый вырванный сорняк был маленькой победой над запустением, над временем, которое все отняло. Я задыхалась, от усилий или от нахлынувших чувств – сама не знала.
– Почему?.. – шептала я его безлистным веточкам.
Тень упала на меня. Вейрон стоял рядом, наблюдая с тем же невозмутимым спокойствием, с каким парил в небе.
– Не стоит тратить столько сил, – произнес он разумно. – Лес полон дубов. Крепких, вековых. Это же всего лишь росток.
Его слова, такие логичные и такие чужие, обожгли сильнее крапивы.
– Ты не понимаешь, Вейрон! – вырвалось у меня, голос дрожал. – Это мой росток! Я посадила его... Это была моя надежда...
Как объяснить ему, что этот погибающий побег – часть моей души, закопанная в землю вместе с верой в счастье, которого не случилось?
Он видел дерево. Я видела – памятник.
Вейрон присоединился без лишних слов, его большие, сильные руки уверенно впились в спутанные корни там, где мои слабели. Он работал методично, аккуратно освобождая тонкий ствол от пут вьюнка. Его молчаливая помощь была неожиданной... и от этого еще больней ранила.
– Почему ты вышла замуж за Рейвера? Он... вроде как стар для тебя. Значительно.
Вопрос повис в воздухе, как удар молнии. Я замерла, глядя на освобожденный, но все еще чахлый дубок – символ той самой наивной веры.
– Ну во-первых, меня никто не спрашивал, А, во-вторых, я... любила его.
– Любила? – удивился Вейрон.
– Это была любовь... ну, знаешь, глупая, слепая любовь юной девочки. Он казался мне... рыцарем из моих самых сладких снов. Седовласый воин, покрытый шрамами и славой, кажется живой легендой. Рыцарем без страха и упрека. Мечтой. – Я горько усмехнулась.
– Астра, ты... ты была его восемнадцатой женой. Восемнадцатой по счету. – Он произнес это не со злорадством, а с каким-то странным, почти научным любопытством, и от этого стало еще больнее. Восемнадцатая. Ничтожная цифра в чужой летописи побед.
Наконец, он отряхнул землю с рук и спросил, глядя куда-то в сторону леса, голосом без эмоций:
– Ты же знала, что он никогда не полюбит тебя...
Я перестала рвать плющ.
Не полюбит? Это было самым незначительным из его грехов.
Я сидела на корточках перед дубком, глядя на свои грязные ладони.
– Я никогда не понимала, – начала я тихо, почти себе, но Вейрон слышал. – Почему я? После всех тех женщин... ослепительных, влиятельных. Что он увидел в простенькой девчонке из провинции? Что заставило его, Рейвера Многокрылого, остановить свой выбор... на мне?
Вопрос висел в воздухе, полный недоумения и застарелой боли несоответствия.
Ответ Вейрона был поразительно прост, лишен всякой романтики или лести:
– Брат устал, Астра. Устал от восемнадцати костюмов, восемнадцати характеров, восемнадцати претензий. Он захотел тишины. Постоянства. Одной. До гроба.
Вейрон пожал плечами, как будто говорил о выборе новой лошади.
– Он попросил богов – прислать единственную. И они... направили его к тебе. Видимо, сочли подходящей для этой роли.
«Подходящей для роли последней. Не возлюбленной. Не царицей. Последней женой. Как последняя страница в книге, которую устали читать».
– Считай, тебе выпал жребий. Ты была... удобным ответом на его молитву. Единственной по замыслу высших сил.
Я смотрела на Вейрона, не веря такой чудовищной простоте. Вся моя «великая любовь», все мечты о рыцаре... свелись к тому, что боги сочли меня достаточно неприметной, спокойной и... удобной, чтобы поставить точку в брачной летописи Рейвера.
Освобожденный дубок казался теперь символом не сломанной надежды, а страшной, обезличенной участи.
– Вейрон, а ты был женат?
От автора: Прекрасные красавицы, дорогие, обожаемые девчонки, огромнейшее спасибо за то, что вы со мной! Пожалуйста, порадуйте меня и мою музу отзывами, лайками, репостами, рекомендациями))) Это очень помогает мне писать больше и чаще)))