И птицы отозвались. Будто по невидимой команде, их хаотичное, хотя и прекрасное, движение прекратилось. Они вдруг выстроились в ряд, не один, а множество – длинные, изогнутые линии, живые розовые арки на фоне озера и неба. Каждая птица была идеальным звеном в этой внезапно возникшей структуре.
Их движения стали синхронны и удивительны. Головы поворачивались в едином порыве, словно управляемые одной рукой невидимого дирижера. Шеи вытягивались и изгибались, создавая волны, пробегающие по всему строю. Крылья, распахнутые не для полета, а для танца, взметались вверх – вспышка черного на фоне розового – и опускались с безупречной точностью. Ноги, эти тонкие алые тростинки, вышагивали в сложном, завораживающем ритме по воде и песку, поднимая мелкие брызги, сверкающие на солнце как бриллиантовая пыль.
Это был единый балет любви. Не просто ритуал, а высшее его проявление, сплав тысяч индивидуальных желаний в одно гармоничное целое.
Они танцевали в едином порыве – страстном, нежном, невероятно грациозном. Каждое движение было гимном жизни, любви, весне. Музыка неба нарастала, становилась все выше, чище, мощнее, заполняя мир до краев.
И вскоре на какой-то самой высокой, пронзительной ноте, когда музыкальный вихрь достиг апогея, стадо поднялось в небо. Не разрозненной толпой, а тем же стройным, невероятным формированием. Они взмыли легко, почти без усилий, сохраняя свои линии, свой ритм. И закружили.
Огромное, дышащее розовое кольцо начало вращаться над озером, а затем – над нами. Они летели по спирали, опускаясь и вновь поднимаясь, их крылья рассекали воздух с шелестящим свистом, сливавшимся с небесной мелодией. Скорость нарастала, вихрь из перьев и звука сжимался.
И мы с Вейроном оказались в самом центре этого танца. Песок под ногами вдруг потерял твердость. Воздух вокруг загустел, засверкал, словно наполненный мириадами светящихся частиц. Какая-то неведомая сила – теплая, ласковая, непреодолимая – подхватила нас. Она не тащила, а подняла и увлекла в этот поток.
Мы оторвались от земли так же легко, как фламинго. Ветер, уже не свистящий, а поющий, обнял нас. Я инстинктивно обняла Вейрона за шею, но не от страха – от невероятного, ликующего восторга.
Мы парили втянутые в его ритм, в его музыку. Фламинго проносились вокруг нас, так близко, что я чувствовала дуновение от их крыльев, видела блеск их темных глаз.
Это был поток танца, сам брачный танец фламинго, ставший осязаемой стихией, увлекающей все в своем вихре. Мы кружились вместе с ними, подчиняясь древней магии любви и неба, летя сквозь музыку, сотканную из солнечного света и птичьего крика.
Время потеряло смысл. Существовал только этот розовый вихрь, эта божественная мелодия, тепло тела Вейрона и ощущение, что мы стали частью чего-то вечного, дикого и невероятно прекрасного. Мы летели в самом сердце танца, унесенные птичьим чудом.
От автора: Прекрасные красавицы, дорогие, обожаемые девчонки, огромнейшее спасибо за то, что вы со мной! Пожалуйста, порадуйте меня и мою музу отзывами, лайками, репостами, рекомендациями))) Это очень помогает мне писать больше и чаще)))
Глава 25. Он снова Дракон
Танец закончился так же внезапно, как и начался. Одна секунда – мы парили в сердце розового вихря. Следующая – мы оказались в полном одиночестве на берегу моря.
Тишина. Глухая, оглушительная тишина после симфонии полета и криков. Только шум прибоя – ровный, монотонный, и крики далеких чаек. Ни музыки, ни фламинго, ни вихря. Только теплый песок под босыми ногами, соленый воздух и бескрайняя синева моря, сливающаяся с небом на горизонте.
Я пошатнулась, все еще ощущая качание полета в ногах, и огляделась, не веря своим глазам.
– Что случилось? – вырвалось у меня. – Куда они все делись? Как мы… здесь? – Мои вопросы повисли в воздухе, смешавшись с плеском волн.
Вейрон стоял рядом. Его обычная уверенность, та самая, что позволяла ему молча схватить меня и вознести в небо, куда-то испарилась. Он смотрел то на море, то на песок, то на меня, и в его глазах читалась редкая для него растерянность. Он даже потер затылок, неловкий жест, который я у него никогда не видела.