Минуты тянулись вечно.
И вот, далеко от берега, вода вздулась огромным бугром. Вскоре он появился на поверхности. Вода стекала с его мощных плеч, с крыльев, сложенных за спиной. В одной руке он держал большую рыбину. Огромную, серебристую, еще бьющуюся в агонии. Она сверкала на солнце, капли воды с нее падали в море, как слезы.
Он сделал несколько мощных взмахов крыльями, поднимая брызги, и плавно опустился на песок рядом со мной. С глухим шлепком бросил рыбу к моим ногам.
Она еще судорожно подрагивала.
Вейрон отряхнулся, как огромный пес, и посмотрел на меня. В его глазах уже не было огня, но осталась та же уверенность, сила и оттенок... удовлетворения охотника.
– Вот, – его голос звучал глубже, чем обычно. – Должно хватить. Разожги костер.
Волшебство фламинго и смутных намеков рассеялось без следа. На пустынном берегу лежала большая, мертвая рыба, пахнущая морем и кровью, а рядом стоял Дракон, с которого капала соленая вода. И мой голод внезапно показался мне самой незначительной вещью на свете.
От автора: Прекрасные красавицы, дорогие, обожаемые девчонки, огромнейшее спасибо за то, что вы со мной! Пожалуйста, порадуйте меня и мою музу отзывами, лайками, репостами, рекомендациями))) Это очень помогает мне писать больше и чаще)))
Глава 26. Я наказана
Тишину берега теперь нарушал только шум прибоя и мои шаги по песку. Я искала по берегу хворост, стараясь не смотреть в сторону Вейрона и его... добычи.
У кромки прибоя, где песок был влажным и плотным, найти что-то сухое оказалось непросто. Я копошилась у полосы выбросов – высохших водорослей, обломков ракушек и редких щепок, выброшенных морем. Нашла несколько кривых, выбеленных солнцем и солью веток, потом – сухой кустик прибрежной травы, вырванный с корнем штормом.
Вейрон в это время обмазывал рыбу глиной. Он нашел ее чуть поодаль, в небольшом обрывистом участке берега, где под тонким слоем песка скрывалась темная, влажная почва.
Он отрывал большие комья, разминал их в своих ладонях и методично покрывал толстым слоем глины всю тушу рыбы, оставив лишь хвост торчать наружу. Получился странный, глиняный кокон.
Когда моя охапка достаточно разнокалиберного хвороста была готова, я вернулась к месту, где он оставил рыбу. Вейрон лишь кивнул на заранее сложенные в пирамидку несколько толстых плах плавника – явно его заслуга.
Я добавила свой хворост снизу, аккуратно уложив более мелкие ветки и траву.
Вейрон чиркнул ногтем по камню – яркая искра упала в сердцевину костра. Сначала зашипела и задымила трава, потом с треском занялись тонкие веточки, и вот уже костер запылал – яркими, жадными языками пламени, пожирающими сухую древесину.
В ожидании я уселась на большой валун неподалеку. Полубоком, чтобы можно было видеть и Вейрона, костер и море.
Камень был гладким, отполированным волнами, еще хранил дневное тепло.
Я поджала ноги, обхватив колени руками. Отсюда, с этой невысокой природной скамьи, открывался идеальный вид: слева пылал костер, отбрасывая танцующие тени на песок; справа, бескрайнее голубое море.
Честно говоря, дольше засматривалась на Вейрона.
Отблески пламени играли на его коже, подчеркивая сильные линии подбородка, отражались в темных глазах, которые были прикованы к глиняному кому, уже начавшему темнеть и трещать в самом жарком уголке костра.
Его крылья, все еще не убранные, были сложены за спиной, как темный плащ, и казались частью ночи, надвигающейся с моря.
Вейрон поймал мой взгляд.
И в его глазах, вместо привычной уверенности или хищной усмешки, мелькнуло чистое, ничем не прикрытое удивление.
Будто поймал на себе не просто взгляд, а что-то неожиданное – внимание, слишком пристальное изучение.
Это удивление длилось мгновение. Короткое, как вспышка. Но за это мгновение с него словно слетела вся броня драконьего величия, весь налет древней мудрости и отстраненной силы.
– Ты бы слезла с этого валуна, – хмуро бросил он.
– Чего вдруг. Мне тут очень хорошо. Давай, будем есть рыбу здесь.