Вейрон стоял неподвижно под этим потоком ненависти. Он не опустил голову. Не отступил. Он смотрел на брата. И в его взгляде, который я едва могла разглядеть с башни, не было страха. Была… усталость? Горечь? Или… вызов?
– Лжешь, брат, – его голос, тихий по сравнению с ревом Рейвена, тем не менее, прорезал напряженную тишину. – Как всегда лжешь, когда теряешь то, что не сумел удержать.
«Зачем ты с ним разговариваешь? Беги! Спасайся!» – кричала моя душа.
– Может тебе нужна моя власть? – усмехнулся Рейвен, получив одобрительный вздох толпы. – Каковы мотивы твоих поступков?
– Мотивы? – удивился Вейрон. – Брат, очнись, кто внес в твою голову смуту? Хотя я догадываюсь кто.
– Заткнись! – приказал Рейвер, – или я прикажу построить еще плаху, но уже для тебя.
В вцепилась в перила балкона. Я видела, как Вейрона затягивает в болото недоверия и гибели.
– Власть? Зависть? Любовь? – усмехнулся Вейрон. – Помнишь еще в детстве нянечка нам говорила, что это такое. Любовь, власть, зависть – три кита, на которых держится любое предательство. И любое королевство, что рухнет из-за него. И еще страх. Всегда страх. Страх потерять. Страх быть меньшим. Страх перед правдой, которая гноится внутри.
И тут я решилась на отчаянный шаг.
АСТРА
От автора: Прекрасные красавицы, дорогие, обожаемые девчонки, огромнейшее спасибо за то, что вы со мной! Пожалуйста, порадуйте меня и мою музу отзывами, лайками, репостами, рекомендациями))) Это очень помогает мне писать больше и чаще)))
Глава 36. Тень плахи и игра Делины
Рейвен замер. Его лицо исказила гримаса такой бешеной ярости, что несколько человек в первых рядах невольно отшатнулись. Казалось, он вот-вот бросится вниз с балкона, чтобы вцепиться Вейрону в глотку зубами и когтями.
– Ты смеешь?! – его шепот был страшнее крика. – Ты, змея, вскормленная под моей крышей, смеешь бросать мне вызов?! Здесь?! Сейчас?! Перед всем моим народом?! – Он широко раскинул руки, обращаясь к толпе. – Видите его?! Видите этого змея?! Он украл вашу госпожу! Он вонзил нож в спину своего лорда! И за что?! За власть? За мой трон?! Или… – Голос Рейвена стал сиплым, нарочито-тягучим, полным мерзкого намека. – …за то, что не смог заполучить ее ложе иначе?!
Шок. Возмущенный ропот прокатился по толпе. Обвинение в предательстве – это одно. Обвинение в вожделении к жене брата… Это уже нечто из области самых грязных слухов, которые теперь получили публичное, оглашенное самим лордом подтверждение.
Вейрон вздрогнул, словно от удара кнутом. Его рука инстинктивно потянулась к эфесу меча. Это движение было замечено. Стражники Рейвена на балконе и внизу, у подножия замка, напряглись, руки сжимали древки алебард.
– Он вооружен! – кто-то крикнул из толпы, подхваченный страхом и всеобщей истерией. – Он хочет убить лорда!
– Возьмите его! – скомандовал Рейвен. – Взять этого предателя! Живым! Я сам вырву у него правду! Я сам найду свою Астру! А потом… Он сделал театральную паузу, его взгляд скользнул в сторону эшафота, где все еще неподвижно стояла, накрытая холстом, плаха. – …потом он узнает, что значит гнев Рейвена! Пусть его кости гниют в самой глубокой яме под замком, пока черви не съедят его сердце!
Стража двинулась к Вейрону. Не спеша, осторожно, как к раненому, но смертельно опасному зверю. Толпа заволновалась, часть в страхе отпрянула назад, часть, более кровожадная, наоборот, рванулась вперед, чтобы лучше видеть.
Казнь старухи Дудо была забыта полностью. Теперь зрелище было куда масштабнее. Падение лорда. Арест предателя. Драма братоубийственной ненависти.
Именно в этот момент хаоса, когда все внимание было приковано к противостоянию братьев и движению стражников, я спустилась с башни, проскочила из коридоров замка на площадь и бесшумно двинулась к эшафоту.
Мое сердце стонало от ужаса. Я уже видела – клетку.
Пока братья выясняли отношения, пока вся стража была сосредоточена на Вейроне, пока толпа была ослеплена грандиозностью скандала… я надеялась спасти старуху Дудо.
Зло отвлекало, пока добро делало дело.
Я была почти у цели. Двадцать шагов. Пятнадцать. Стражи у эшафота – двое молодых парней – растерянно смотрели то на Вейрона, которого окружали их товарищи, то на балкон лорда, то на толпу. Они не видели меня, подбирающуюся сбоку, как тень.