Мы встретились взглядами – её глаза блистали холодным светом, граничащим то ли с гневом, то ли с тонкой, садистской ухмылкой.
– Если бы я хотела тебя убить, ты бы уже валялась в гробу, – произнесла она, вкрадчиво, как будто предлагала мне чашечку чая, а не жестокую истину.
Да, звучало убедительно, но сам кинжал, кажется, спорил с её словами, потому что жирным намёком торчал из моей руки и, между прочим, очень болел, но крови было мало.
Святые угодники, я настолько старая и сухая, что во мне даже нет крови. О, Боже, как это невыносимо!
Может, кинжал был не такой уж плохим вариантом? Тогда бы лучше в сердце. Но и сердце наверняка уже высушено до горошины. Легко промахнуться
«Астра, кончай ныть!» – приказала я себе. Победить навряд ли получиться, но хотя бы созерцай в сторону победы.
Я хмыкнула, позволив себе смелость поискать защиты у мужа. Я не понимала, почему он так изменился, почему так поступает. Ведь все вроде было хорошо. Я была прекрасной женой. Я его любила. Почему любила? Я и сейчас люблю, – подумала я, но не совсем уверено.
– О великий и благоразумный дракон, – произнесла я, пытаясь вытащить кинжал из раны.
Когда он оказался в моих руках, я заметила в глазах Делины замешательство: естественно, она ведь не знала, на что способна я.
Я бы, в принципе, могла метнуть прицельно, если бы оставалась молодой Астрой.
Один из стражников легко вырвал кинжал из моих рук, с поклоном вернул Делине.
Я же, воздев руки, вновь обратилась к Рейвену, к его грандиозной стати, за которой, казалось, пряталась сама вечность.
– Я так долго служила вашей супруге Астре, что знала, как она вас любила, как боготворила.
– Заткнись! – приказал Рейвер.
– Она всю жизнь посвятила вам…
– Я приказываю заткнуться! – взревел Дракон и, его грудь стала покрываться чешуйками.
Меня передернуло от ужаса. Я не узнавала своего мужа. Это было незнакомое мне чудовище.
Что ж получи, гадёныш!
– Ей даже ваше гавно пахло медом, – сквозь зубы процедила я.
Хохот Делины и ржание стражников были неплохой местью.
– Заткнитесь все! – приказал Дракон и отвернулся к окну. – В башню её!
Я грохнулась на пол. Во мне не осталось ни грамма сил.
И пока стражники поднимали мое безвольное тело и волокли его по коридорам, я орала насколько хватала моих легких.
– Разве тебе дозволено так спокойно терпеть… эту фарсовую трагедию? Неужели мудрость твоих веков и величие твоего сердца не возражают, когда Делина творит… свои жестокости? Признайся, тебя это неожиданно забавляет, да? Ну конечно, тебе же с твоего величественного пьедестала хорошо видно, как… весело она заламывает руки и картинно сверкает глазами! Но, между прочим, если ты… не одёрнешь свою гениальную воспитанницу, то я сама лично её задушу… Да-да, своими хлипкими, деревянными пальчиками, если ты не вмешаешься…
О, как славно они меня волокли через коридоры этого высокомерного каменного чрева, словно мешок с неудачно пойманным драконьим яйцом!
Я кричала так, что, казалось, мои слова отскакивали от высоких готических сводов и летели обратно ко мне с двойной силой; эхом я ругала их предков до последнего колена.
В отчаянной попытке остановить своё унизительное перемещение, я прилипала к стенам, как ненужный гобелен, цепляясь за каждый выступ, но, к сожалению, стены замка явно были на их стороне – ни один камень не выдал щедрой щели, в которую можно было бы сбежать.
Я рвала, метала, дрыгалась – так мне казалось. На самом деле все было гораздо прозаичнее: я охала, стонала, пищала проклятия.
Стражники меня не слушали, они наперебой «смаковали» запах меда. Ох, чего только они не придумали, к чему только его не прицепили. Их лица кривились в таких гримасах, что только маг мог растолковать, где там злорадство, а где ужасающий смех.
На очередном повороте один из стражников, от усердия, видимо, забыв, что я всё же человек, а не камень, зацепил моё плечо о стену, за что был вознаграждён моим гневом.
В ответ я получила раскатистое: – Ха-ха-ха!
Они остановились у массивной дубовой двери, ведущей в неизвестность – как в легендах, где герой, войдя, никогда не выходит таким, как раньше. Один из стражников выудил откуда-то из-под доспехов связку ключей, зловеще побрякивающих, и начал ковыряться в замке.