Тишина, воцарившаяся после моих слов, была плотнее камня Башни.
Даже Делина онемела, ее рот остался приоткрытым.
Толпа замерла, пораженная безумием ставки. Сжечь себя? Добровольно?
Рейвер смотрел на меня, и в его глазах, наконец, промелькнуло нечто, кроме ярости. Изумление? Недоумение? Жестокий интерес? Он не верил мне. Но он верил в силу огня. В его очищающую, разоблачающую мощь. И ставка была слишком соблазнительной. Либо он избавится от меня и от позора «обманутого мужа» разом, с видом триумфатора, либо… либо получит назад свою собственность, доказав всем ее подлинность и свою власть. Без риска. Рисковала только я.
– Принести… ожерелье с ангелами, – произнес он тихо, но так, что слова прокатились по площади. – Из покоев леди Делины. И… горн. Разжечь здесь. Немедленно.
Десять минут спустя площадь напоминала картинки из ада.
Костер для бабки Дудо тлел неподалеку, наполняя воздух едким дымом. Старуху отвели в сторону, но не отпустили, ее взгляд был прикованы ко мне.
Посреди помоста, прямо на каменных плитах, пылал кузнечный горн. Жар от него волнами бил в лицо, заставляя моргать. Рядышком стоял растерянный кузнец, притащенный стражей вместе с мехами и щипцами.
В руках у одного из слуг, запыхавшегося, лежало маленькое изящное ожерелье. Три крошечных серебряных ангелочка, держащихся за руки. Мое детство. Моя невинность. Моя чистая душа. До него.
Я стояла перед горном. Жар прожигал тонкую ткань платья. В одной руке я сжимала ожерелье с локоном. В другой… была пустота. Стражники отошли. Я была одна. В центре арены. Под взглядами тысяч. Под ледяным взором Рейвера. Под ядовитым взглядом Делины, которая уже оправилась и снова шептала что-то ему на ухо. Он слушал, не отводя глаз от меня.
– Ну что, Астра? – крикнула Делина, ее голос звенел злорадством. – Готова доказать свою… подлинность? Или признаешься в колдовстве сейчас и сбережешь нам дрова?
Я не ответила. Я подошла к кузнецу.
– Щипцы, – сказала я просто.
Он растерянно протянул мне длинные, тяжелые клещи с черными от копоти рукоятями. Горячие. Я взяла их. Тяжесть была неожиданной. Я подошла к краю горна. Пламя лизало глиняные стенки, вырываясь наружу языками ослепительного желто-белого света. Жар был невыносимым. Он выжигал слезы, которых у меня уже не было. Я почувствовала, как начинают виться волосы у висков.
Я подняла щипцы. Разжала губы клещей. Осторожно, стараясь не дрогнуть рукой, вложила в них сначала ожерелье с ангелами. Хрупкое, изящное. Символ потерянного рая. Потом – ожерелье с локоном. Они легли рядом на черную сталь клещей. Ангелы и Боль. Прошлое и Настоящее.
Я глубоко вдохнула. Воздух обжег легкие. Я услышала, как Делина язвительно хихикнула. Услышала сдавленный вздох где-то в толпе. Увидела, как Рейвер напрягся, его пальцы впились в рукоять кинжала на поясе.
И я шагнула к пылающему жерлу.
Движение должно было быть быстрым. Решительным. Пока страх не парализовал. Я всунула щипцы глубоко в горн, прямо в самую сердцевину белого пламени.
Шипение!
Резкий, пронзительный звук, как от капли воды на раскаленную плиту. Но в тысячу раз громче. Яркая вспышка ослепила. Не золотая, не красная. А серебристо-голубая. Как молния, запертая в горне. Она вырвалась из огня, ударила вверх, осветив на мгновение лица толпы, искаженные ужасом и удивлением.
Щипцы вырвались у меня из рук. От энергии, выскочившей наружу. Они с грохотом упали на камень, все еще сжимая в своих раскаленных пастях то, что уже не было двумя отдельными предметами.
Там, внутри огня, на кончиках клещей, плавилось и смешивалось серебро. Два потока – светлый от ангелов, темноватый от грубого медальона – переплетались, как змеи. Локон внутри капсулы… не сгорел. Он засветился изнутри тем же призрачным серебристо-голубым светом.