Он дернул головой в мою сторону. Его взгляд был презрительным.
– Не… трогай… – выдохнул он хрипло, с усилием выталкивая слова. – Старуха… Отойди… Просто… дай… отдышаться…
Слова «старуха» прозвучали как пощечина. Не злобно. Хуже. Констатацией факта. Окончательным приговором. Я отпрянула, как от удара. Боль от его слов была острее боли в суставах.
Бабка Дудо лишь тихо вздохнула, не отнимая руки.
Он лежал еще несколько минут, борясь с дрожью, с болью, с остатками звериного бешенства, кипевшего в крови после полета и превращения. Потом, с усилием, он перекатился на бок, оперся на локоть. Капли крови смешались с потом на его виске.
Он смотрел на меня. Теперь в его взгляде сквозила боль и усталость.
– Зачем… – начал он тихо, голос все еще хрипел, но в нем появилась сталь. – Зачем ты отдала ей ожерелье?
– Но… – Я замерла. Вопрос повис в ледяном воздухе, острый и неожиданный. Я ожидала гнева за риск, за превращение, за все… но не за это.
– Ты понимаешь как ты отвратительна. Ты разрушила мои надежды.
Надежды? О чем он?
– Я… я хотела вас спасти… – начала я, запинаясь. – Хотела доказать, что ожерелье настоящее… что это моё… мой символ.
– Символ! – Он вдруг рванулся вперед, едва не падая, но удержавшись на дрожащей руке. – Ты отдала ей ключ! Понимаешь?! Ключ к тебе! К твоей силе! К твоей памяти, любви! К тому, что делало тебя Астрой, а не просто… плотью!
Он закашлялся, кровавая слюна брызнула на камень. Но он не остановился. Слова лились, как яд, выплескивая накопленное бешенство и страх.
– Я чувствовал это! Чувствовал, как связь рвется, когда ты сняла его! Как щит слабеет! А ты… ты взяла и вручила это ей! Делине! Змее! Которая мечтает тебя сожрать заживо! Ты думала, это жест помощи? Это было… – он искал слово, и нашел самое страшное. – Самоубийство! Медленное! Глупое!
Он тяжело дышал, его грудь ходуном ходила под кровавыми подтеками. Дрожь снова прокатилась по его телу, но теперь это была дрожь ярости и беспомощности.
– Как я могу… как я могу сражаться с этим? Как вернуть тебя, если ты отдала самое себя?
Бабка Дудо тихо заговорила, ее рука все еще лежала на его груди:
– Спокойно, дитя дракона. Гнев – плохой советчик. Поверь мне, её сердце… оно было в нужном месте. Часто любовь дороже мудрости. Она не знала…
– Не знала?! – Вейрон отбросил ее руку с неожиданной силой. Бабка не упала, лишь отшатнулась. – Она должна была знать! – Он замолчал, закрыл глаза. Видно было, как он борется с собой, с болью, с яростью, с отчаянием. Когда он снова открыл глаза, в них была только ледяная усталость и что-то похожее на отвращение. К ситуации. Ко мне. К самому себе. – Ладно. Кончено. Что сделано… то сделано.
Он с трудом поднялся на ноги, пошатнулся, оперся о черный камень башни. Его тело, сильное и изуродованное превращением, дрожало от напряжения. Он не смотрел на меня. Смотрел в серую пропасть.
– Идите внутрь. Обогрейтесь. Найдите одежду. Мне… мне нужно… – Он не договорил. Просто оттолкнулся от стены и, шатаясь, как пьяный, скрылся в темном проеме башенной двери. Оставив меня стоять на ледяном ветру, в теле немощной старухи, с его словами – «старуха», «самоубийство», «пустая оболочка» – острыми шипами, вбитыми в самое сердце.
Бабка Дудо подошла ко мне. Ее рука легла на мою холодную ладонь.
– Он не в себе, дитя, – прошептала она. – Боль говорит. Дракон в нем… он тоже ранен. И зол. Но он прав в одном… – Ее старые глаза смотрели на меня с бесконечной грустью. – Ожерелье… это была ваша нить. Теперь она в руках змеи. Берегись.
– Да я не успела отдать ожерелье, – тихо призналась я. – Все произошло так быстро.
– Тогда берегись вдвойне, – широко улыбнулась Бабка Дудо и так ласково меня обняла, что я забыла обо всех обидах.
АСТРА И БАБУШКА ДУДО
От автора: Прекрасные красавицы, дорогие, обожаемые девчонки, огромнейшее спасибо за то, что вы со мной! Пожалуйста, порадуйте меня и мою музу отзывами, лайками, репостами, рекомендациями))) Это очень помогает мне писать больше и чаще)))