И только когда последний отблеск его чешуи пропал в облаках, я вернулась к тому месту, где лежал Вейрон.
Куча обломков, ни звука, ни движения. Казалось, даже пыль здесь осела плотнее. Но во мне сидело знание, что он жив. В другое я не верила.
Когда я увидела эту могильную груду, моя собственная стена рухнула. Та стена, что сдерживала мое ледяное море внутри. Оно хлынуло наружу слезами.
Это был потоп. Ревущий, захлебывающийся поток горя, ярости, стыда и абсолютной, вселенской потери. Я рыдала. Так, как не рыдала никогда. Глухими, звериными воплями, сотрясавшими тело, рвущими горло в кровь. Я била кулаками по земле, по своим дряблым бедрам, чувствуя только тупую боль сквозь одеревеневшую плоть.
Вейрон!
Имя вырывалось хриплым воплем. Мольбой, призывом, обвинением. Самой себе. Миру. Ему. За то, что заставил меня чувствовать это – эту горечь потери, за то, что оставил меня одну в этой кромешной тишине, где даже огромные драконы оказались хрупкими.
Я не помнила, как встала. Не помнила, как спотыкаясь, падая, поднимаясь, стирала колени и ладони в кровь о камни, которыми он был завален. Сквозь пелену слез я видела только одно – груду обломков на том проклятом холме.
Я продиралась сквозь щебень, скользя на обломках плит, пачкая платье в саже и той странной, золотисто-черной жидкости, что была его кровью. Мое сердце разрывало грудную клетку.
И вот он. Там, где упал. Частично погребенный. Медно-золотая чешуя, тусклая, покрытая пылью и черными подтеками. Крыло – сломанное, неестественно вывернутое. Ни малейшего движения. Только страшная, окончательная неподвижность.
– Нет... – прошептали мои губы.
Я рухнула прямо на него, окровавленными и дрожащими руками потянулись к его голове, к той части, что была видна из-под камней. Камень был огромным, нависающим, придавившим его шею и плечо. Кожа... нет, чешуя под моими пальцами была холодной.
– Вейрон... – на этот раз это был стон. Мольба. Отрицание.
Я прижалась лбом к его боку, к холодной, жесткой чешуе. Запах древней пыли и чего-то неповторимо его – ударил в ноздри, смешавшись с запахом разрушения. И тут меня накрыло новой волной.
– Не уходи... – шептала я, цепляясь за его холодное тело, как утопающий за соломинку. – Проклятый... гад... змей... Не смей... Не смей оставлять меня одну...
Я повторяла это снова и снова, бессмысленно, как заклинание, перемежая с ругательствами и немыми рыданиями. Мир сузился до этого холодного бока под щекой, до шершавой чешуи под пальцами.
Я не знала, сколько времени прошло. Слезы иссякли, оставив после себя жгучую сухость глаз и глухую, ноющую боль во всем теле. Я все еще сидела, прижавшись к нему, обхватив рукой его огромную, неподвижную лапу с когтями, тупыми теперь от камней. Голова гудела. Мысли не шли.
И тогда... под ладонью, прижатой к его боку... я почувствовала. Не тепло. Не удар сердца. Едва уловимое... содрогание. Как глубоко под землей дрогнула плита. Как под толщей льда пошевелилось что-то огромное и древнее.
Я замерла. Дыхание застряло в горле. Слезы мгновенно высохли, сменившись леденящим ужасом. Я прислушалась всем существом, всей кожей, каждым нервом.
Тишина. Гробовая тишина руин.
Но под пальцами... под холодной чешуей... снова. Тончайшая вибрация. Как будто где-то в недрах его изуродованного тела, под грузом камней, тихо-тихо заработал чудовищный, поврежденный, но не остановившийся механизм.
Я боялась пошевелится, в надежде удержать эту единственную ожившую нить.
От автора: Прекрасные красавицы, дорогие, обожаемые девчонки, огромнейшее спасибо за то, что вы со мной! Пожалуйста, порадуйте меня и мою музу отзывами, лайками, репостами, рекомендациями))) Это очень помогает мне писать больше и чаще)))
Глава 45. Надо жить!
Камень, величиной с крестьянскую избу, Одно крыло Вейрона было придавлено огромным камнем.
Мне не под силу, – пронеслось у меня в голове.