Вейрон остановился, повернулся ко мне. Его молодое лицо озарилось улыбкой. Он молча протянул мне обе руки, знавшие и ласку, и смертоносную силу. Я вложила в них свои жалкие.
Мы вместе шагнули под серебристый занавес Водопада.
Я зажмурилась, стиснула зубы от холода, цепляясь за талию Вейрона как за единственный якорь в этом безумном, сокрушительном потоке.
И тогда началось Преображение. Всегда одно и то же.
Ощущение, будто твою плоть взяли и начали медленно, неумолимо разматывать. Как старую, истлевшую ткань.
Вейрон смотрел на меня и ждал моего омоложения.
Скоро это случилось.
– Вейрон, – мой голос зазвучал звонко и чисто, без привычной хрипотцы и усталого придыхания. – Милый… Не надоело? Не надоело таскаться со мной сюда? Сорок третий раз, почти триста лет. Это же… это же безумие.
Я говорила это, смеясь. Но в глубине этого смеха прятался крошечный страх, как жало скорпиона. А вдруг надоело? Вдруг в этот раз он скажет: «Хватит»? Вдруг этот цикл – мой личный грибок безумия, а он лишь терпит? Страх быть брошенной, страх остаться ненужной.
Он ответил не сразу. Его сильные руки, привыкшие сжимать рукоять меча, сжимать горло врагу, нежно обняли, прижали. В его взгляде была лишь… глубина. Бездонная глубина прожитых вместе лет. Глубина той самой Любви, что сильнее времени, сильнее боли.
Его губы коснулись моих. Поцелуй был таким же, как в самый первый раз, когда мы стояли здесь, потрясенные, испуганные, опьяненные чудом и ужасом случившегося.
Он оторвался, всего на сантиметр, чтобы сказать:
– Готов, – прошелестел его голос. – Готов ходить, милая. Хоть сто раз. Хоть тысячу. Хоть бесконечное число раз. Пока ступени носят. Пока вода падает. Пока есть ты, потому что мы с тобой одно целое.
КОНЕЦ
ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ, РАДА, ЧТО ВЫ СО МНОЙ ПРИШЛИ К ФИНИШУ. БУДУ БЛАГОДАРНА, ЕСЛИ ВЫ ОСТАВИТЕ СВОИ ОТЗЫВЫ И КОММЕНТАРИИ, И КОНЕЧНО ЖЕ, ПУСТЬ НА МОЕЙ СТРАНИЧКЕ ВЫГРУЗИТСЯ ФУРА С ВАШИМИ ЛАЙКАМИ.
Конец