Но садитесь же, прошу вас! Я надеюсь, что вы не заходили сюда в последние дни. Нас не было в это время, мы с компаньоном уезжали по делам. Чем могу вам служить?
– Мне – ничем, – сказал спокойным голосом швейцарец. – А вот моему другу – многим. Он хочет купить ваше проклятое колье.
– Колье! Какое колье? Не то ли?
– Да, да, именно то.
– Вы, конечно, понимаете, что я не покупаю его для себя! – вступил в разговор Жиль, раздраженный растерянным выражением лица ювелира. – Я выступаю перед вами лишь как посланник одной из знатнейших дам нашего времени. Это ее светлость герцогиня д'Альба, и вот ее письмо, – произнес он спокойно, вынимая бумагу, врученную ему Диего. – Добавлю, что необходимые средства для этого уже переведены в банк Лекульте, и достаточно лишь нашего распоряжения, чтобы они были вручены вам. Но читайте же письмо.
Бегмер водрузил очки, неспешно прочитал письмо, снял очки, вытер пот со лба, с глубоким вздохом вернул письмо молодому человеку.
– Да, да, я понимаю. К несчастью, я вынужден, к моему глубокому сожалению, поверьте, отказать вам. Колье больше не продается.
– Как это «больше не продается»? Его же чрезвычайно трудно продать.
Нужен был художник, чтобы запечатлеть выражение лица Бегмера.
– Но тем не менее оно продано. Я дал слово, и я…
– Но позвольте, – прервал его шевалье, – это тому человеку, который вышел отсюда, вы дали ваше слово?
– Да, увы, ему. Он представляет принцессу, которая…
– Принцессу Астурийскую, я знаю, и вы дали слово? Окончательно?
– Не совсем, несмотря ни на что. Вы понимаете, что я не могу, чтобы это изделие покинуло пределы Франции до того, как королева, для которой предназначалось это колье, не даст нам своего окончательного отказа от его приобретения. Для этого я и мой компаньон должны завтра же отправиться в Версаль.
Жиль какое-то время помолчал, чтобы дать возможность Бегмеру полюбоваться печатями с пышными гербами дома д'Альба, от которых тот не мог оторвать глаз.
– Цена колье сто шестьдесят тысяч ливров, не так ли? – спросил он тихо.
– Да.
– И как раз эту цену и заплатит испанское посольство?
Ювелир внезапно покраснел. Жиль понял, что он затронул самую чувствительную струну.
– Да-а!
– Наверное, это не совсем так. Вам, вероятно, сообщили о трудностях, с которыми вы столкнетесь при продаже этого колье, учитывая огромную сумму, и о той чести, которой вы удостаиваетесь, если колье будет частью королевских драгоценностей. Вас, вероятно, попросили о какой-то отсрочке платежа.
– Но это же весьма распространено.
– Ну что вы! Не совсем так, когда речь идет о будущей королеве Испании, имеющей в своем распоряжении все золото Америки. Его Величество король вам бы все заплатил наличными, если бы королева не отказалась от такого подарка. А я, от имени ее светлости герцогини д'Альба, я вам заявляю следующее: окажите нам предпочтение, и тогда вы не только получите ваши деньги в день совершения сделки, но мы вам заплатим на пятьдесят тысяч ливров больше.
Бегмер теперь потел еще больше. Он вытащил платок и вытер лоб, щеки, шею.
– Вы истинный дьявол! Я уже сказал. Я же дал слово.
– Не совсем. Вы же сами сказали. Не можете ли вы сказать этому господину, что Ее Величество королева желает подумать некоторое время, чтобы вынести окончательное решение.
– Это трудно, очень трудно. Рано или поздно испанский посланник узнает.
– Совсем нет! Или, по крайней мере, он ничего не сможет сделать, если мы с умом возьмемся за это дело. Да, кстати, можете ли вы показать мне это чудо? Это даст вам возможность еще какое-то время поразмыслить, да и проконсультироваться с вашим компаньоном.
– Это мысль! – воскликнул Винклерид. – Покажите же ему эту штуку, господин Бегмер.
– Сию минуту. Я пойду за Бассанжем. У нас один ключ от сейфа, где оно лежит.
Бегмер появился через минуту в компании с человеком моложе его, с приятным лицом. Это и был Поль Бассанж, его компаньон. Он держал в руках огромный футляр из красной кожи с подвешенной большой этикеткой, на которой крупными цифрами была обозначена цена.
Компаньон с улыбкой приветствовал Винклерида, а с Жилем поздоровался с выражением удивленного восхищения.
– Этот господин желает приобрести наше колье?
– Для герцогини д'Альба, мой друг. Откройте футляр.
Бассанж поставил футляр на стол, освещаемый лучами солнца, открыл запор и поднял крышку.
– Вот! – сказал он просто.
Оба офицера не могли сдержать возгласов восхищения. Открытый футляр наполнился блеском. На черном бархате струился поток лучистого блеска, отражаемого тысячами граней, и блеск наполнил всю большую комнату.
– Шестьсот сорок семь алмазов, – пояснил Бегмер.
– Две тысячи восемьсот каратов, – отозвался, как эхо, Бассанж.
Винклерид почтительно потрогал ряд из семнадцати камней величиной с орех, образующих первый ряд ожерелья.
– Великолепно! – выдохнул он внезапно охрипшим голосом. – Поистине восхитительно. Надеюсь, что принцесса Астурийская красива. В противном случае было бы очень жаль…
– Ну, ей до этого далеко! – пробормотал Жиль.
И б этот момент он ясно представил себе страстное лицо Каэтаны над этим сказочным колье, с блеском и сверканием расстилающимся по ее плечам и ниспадающим на грудь. – Госпожа д'Альба – самая пленительная женщина, которую я когда-либо знал.
– Лучше всех это колье подойдет королеве Марии-Антуанетте! – воскликнул Бегмер с каким-то отчаянием. – Оно было сделано для блондинки.
Мы бы были счастливы, если бы она его купила.
Если бы мы до такой степени не нуждались в деньгах, мы бы никогда не согласились, чтобы оно покинуло пределы Франции. Но у нас множество кредиторов, и большая часть того, что у нас было, поглощено этим колье.
– Тогда у вас будет, по крайней мере, удовлетворение, что это ожерелье будет находиться в одном из самых великолепных королевств Европы. Поезжайте, господа, завтра в Версаль, но не давайте никакого ответа вашему покупателю, не повидав меня.
Оба ювелира переглянулись. Ответил Бассанж:
– Если вы нас увидите в самое ближайшее время, то мы согласны. Но что же вы намерены делать?
– Я тоже увижу королеву и попрошу ее сказать вам, что если она еще раз откажется окончательно, то она предпочла бы видеть это колье у герцогини д'Альба, но не у своей кузины. Я не думаю, чтобы она испытывала к ней особо нежные чувства. Если вы, конечно, сами не примете какое-то решение уже вечером. В этом случае вы меня найдете в отеле «Йорк» на улице Коломбье.
Слуга, который провожал их сюда, делал отчаянные знаки своим хозяевам.
– Что такое, Вернер? – спросил с некоторой досадой Бегмер. – Ты снова кого-нибудь впустил сюда? Я слышал стук в дверь.
– Дело в том, что на этот раз это принц. Монсеньер граф Прованский.
– Что? Боже мой! Господа, обязательно нужно, чтобы вы удалились. Его ни в коем случае нельзя заставить ждать ни секунды. Это же принц крови и…
Жиль взял шляпу, которую он положил на стул.
– Не волнуйтесь, господин Бегмер, мы уходим. Сегодня, впрочем, нам уже нечего сказать.
Но подумайте над моим предложением.
Он торопился сейчас выйти в надежде увидеть человека, на которого, как он полагал, он напал предыдущей ночью. На лестнице уже слышались шаги, Бассанж преградил им дорогу к двери.
– Не сюда! Иначе встретитесь с принцем. Вы же не хотите, чтобы вас видели, как я полагаю.
– Я бы это предпочел, тем более что принц меня не знает.
– Но он может задать вам неприятные вопросы. Это очень любопытный человек. Идите сюда.
Он открыл дверь, скрытую подставкой для Зеркала. Открылся длинный коридор, и Бассанж ввел их туда, в то время как Бегмер устремился навстречу знатному гостю.
– Теперь вы знаете секреты дома, – сказал улыбаясь Бассанж. – Но вы стали очень крупным клиентом. Идите по этому коридору. В конце вы увидите маленькую лестницу и выйдете прямо во двор. Извините, что не смогу вас проводить.
– Но здесь же ничего не видно! – воскликнул Винклерид.