Поговаривают, повелитель Даилама велел построить этот замок задолго до начала нашего летоисчисления. Во время охоты там приземлился прирученный орел. Забыв о своем хозяине и о полученной выучке, орел тотчас начал строить гнездо. Владыка узрел в этом событии указание перста божьего. Впечатленный неприступным расположением места он приказал построить замок, который назвали Аламут, Орлиное гнездо.
- Похоже, ты хорошо осведомлен. Ты уже бывал там?
- Никакое золото мира не заставит меня явиться туда! – в ужасе воскликнул курд.
- Откуда же ты знаешь, как попасть в Аламут?
- Это как с раем, – засмеялся курд. – Никто из нас там не был, но каждый знает, как туда попадают и что нас там ожидает.
Впервые за все свое долгое путешествие Орландо ехал один. Его коротконогий, приземистый конь с трудом продвигался по горной местности. Порой путь преграждали вырванные с корнем деревья или обрушившиеся скалы. Скорченные кедры тянули к небу свои ветви, похожие на кости. То была земля траурной роскоши и варварской красоты. Чувствуя себя робким зверем, Орландо подолгу скрывался под защитой деревьев, прежде чем решался выйти на открытое место.
Хотя ночи были ледяными, он отказывался от костра и питался только финиками и вяленым мясом.
Однажды он обнаружил остывшее кострище, в другой раз – скелет осла.
Утром второго дня начался дождь. Промокший до костей он бежал рядом с конем, чтобы разогреть окоченевшие мускулы.
Он вспоминал об Эрманусе, которого они называли живодером. «Живодер» безжалостно гонял молодых ребят, заставляя их тренироваться. Когда они думали, что силы уже покинули их, он говорил: «Последние шаги к цели – всегда самые тяжелые. Нигде больше не будет столько наложено в штаны как на пороге уборной».
Ветер, который дул с покрытых снегом вершин, был ледяным. Конь старательно карабкался по каменистым, осыпающимся откосам гор. Карстовые южные склоны гор Эльбурса покрывала бедная растительность. И тем сильнее был удивлен Орландо, когда в полдень он попал в зеленую долину, по которой вился ручей. Эвкалиптовые деревья, ивы и ольшаник высились по его берегам. Бамбук и камыш буйно разрослись в воде. Папоротники и вьюны покрывали землю. Кроваво-красные цветы точно манили в колючие дебри. Гнилой запах поваленного дерева разливался в воздухе. Повсюду порхали бабочки. Смертельная тишина царила в маленьком оазисе. Ни пение птиц, ни треск цикад не нарушали зеленую тишину. Ничто не выдавало присутствие здесь человека.
На одном из поворотов ручья путник обнаружил маленькую полянку, покрытую сочной зеленой травой. Он отпустил коня пастись, сам вымылся в ручье и лег обнаженный под качающиеся от ветра ветки. Свою одежду он развесил сушиться на солнце. Камни были горячими, как печь. Солнце приятно грело. Высоко в небе парил орел. Пахло кедровыми иголками и смолой пиний. Все здесь навевало воспоминания о доме, о лесах и садах Жизора, о старом садовнике Альбане. Он рассказывал Орландо о птичьих часах. Кто разбирается в этом, всегда будет знать, который час У каждого вида птиц имеется свой час, и так заведено с начала сотворения мира В два часа пополуночи начинает петь соловей, и он последним заканчивает свою песнь любви. В три вступает жаворонок на полях. Вскоре после этого первый раз кричит петух, а спустя полчаса кукует кукушка. За ней по точно заведенному порядку следуют черный дрозд и синица, славка, просянка и канареечный вьюрок.
А последним, как узнал Орландо, стало карканье вороны.
* * *
Орландо проснулся от шороха. Или это внутренний голос предупреждал его об опасности?
Он открыл глаза и увидел ноги человека. Орландо захотел вскочить. Острие копья больно врезалось ему в горло.
- Лежать! – приказал голос
Орландо повернул голову в сторону. Там он увидел мужчин. Всего их было трое. Двое из них держали в руках луки, поперек их спин были пристегнуты кожаные колчаны. Третий, тот, что держал его, был вооружен копьем и саблей. Они смотрели на него как на убитую добычу.
- Гляньте-ка на его член, – сказал копьеносец. – Этот пес не кастрирован. Поедатель свинины. Что ты вынюхиваешь здесь?
- Мне надо к Хасану ибн Саббаху.