-Ты должен увидеть ее весной, – сказал Хасим Орландо. – Когда начинают таять снега со склонов Эльбурса, она превращается бушующего великана, который вырывает с корнем деревья, сносит мосты и раздирает людей и зверей.
Орландо и Хасим шли песчаным берегом реки. Над вершинами мерцал уже бледный месяц луны Сафар. Они обогнули выступ скалы.
- Смотрите! – крикнул Орландо.
Над туманом, который поднимался от реки, парил высоко в небе Аламут. – Крепость над облаками, Фата Моргана! Какая фантастическая картина!
-Ты прав, поистине удивительный вид! Из-за него я и прискакал с тобой сюда. Но там есть еще нечто, что ты должен увидеть.
Они пришли к ряду обрушившихся и разломанных колонн. Ящерица скользнула по выбеленным как кости камням. Хасим показал ему на мраморную плиту, вмонтированную в толстую стену на уровне глаз.
- Рассмотри этот камень. Он восходит к античным временам. Что ты видишь?
- Я вижу людей.
- Только людей? Опиши их мне!
- Это люди. Они вооружены.
- Хорошо. Что говорят тебе эти воины?
- Что они должны мне сказать? Они уже тысячелетия как мертвы. Мертвые немы, словно камни.
-Нет, они разговаривают с нами. В каждой детали прячется послание. Например – как они носят свое оружие?
Возьми хотьэтих бородачей. Они держат длинные мечи на левом бедре. Представь, что у тебя такое оружие на поясе. Когда ты его достаешь, то держишь в руке как дубинку. Но такая палка весит минимум половину квинтара. Тому, кто сражается таким оружием, необходима очень большая сила. Он должен крепко стоять обеими ногами на земле. Яростными ударами он лишает жизни врага. Он борется на расстоянии. Люди, которые носят такое оружие, неповоротливы, но сильны как медведи. Северные люди вырезаны из такого дерева, ихван аль-кадар, кельтские варвары.
Совершенно другой вот этот воин. У него на поясе короткий меч, похожий на кинжал. Когда он хватается за него, чтобы вынуть из ножен, то делает это молниеносно и долго не раздумывая.
Хасим поднял руку, будто он хотел заколоть кого-то невидимого.
- Мужчины, которые предпочитают такое оружие, хорошо тренированы. Они должны быть быстрыми, подвижными и прежде всего – мужественными. Они мастера ближнего боя, смельчаки. Это был римский легионер.
А вот взгляни-ка в конце колонны триумфаторов на этих чисто выбритых юношей. У них тоже короткие мечи, но они носят их не на правой стороне как римляне, а на левой. Если ты хватаешься за оружие правой рукой, чтобы вытащить из ножен, то большой палец давит вниз.
Вынутый меч зажат в твоем кулаке так, что он выступает вверх как большой палец. С таким колющим оружием можно колоть только снизу вверх. Кто так дерется, тот коварно как змея: выжидает мгновенье, когда противник проявит слабость. Эти мужчины – греки. Об одном из их героев времен Гомера говорят: «В умении ввести в заблуждение его превосходили только боги».
Если бы мы ничего не знали о норманнах, римлянах и греках, если бы нам ничего не досталось, кроме этой каменной плиты, то мы бы могли сами вынести точное заключение об их сущности – по способу, каким носят свое оружие эти незнакомцы. Оружие – только одно из многих посланий, которые представляет нам рельеф. Этот камень – лишь песчинка среди бесчисленных свидетельств былого, которыми мы окружены. Мир – открытая книга для всех, кто сможет ее прочитать.
Дети верят, взрослые думают, знающие познают. Посвященные – провидцы. Все познание покоится на восприятии. Мухаммед почитал глупость грехом.
Он говорил: «Кто учит, тот молится». Но как часто люди не понимают пророка! Они путают учение с зубрежкой. В исламе почитают святым всякого, кто может рассказать Коран наизусть. Такой получает почетный титул хафиса и слывет мудрецом. Как глупо! Мухаммед имел в виду не заучивание наизусть, а молитву. Беседу с богом, один на один, ведет тот, кто пытается познать его. Кто учит, подстраивает свои мысли под другого. Понимание – это большее, нежели простое прилежание. Понимание – это творческий акт. Для этого тебе нужно редкий дар видения.
- А видение действительно такой редкий дар? – спросил Орландо.
- Попроси любого описать дверную ручку, которой он каждый день касается рукой, или узор ковра, на котором он ежедневно сидит, – и он не справится. Люди ходят по жизни с закрытыми глазами. При этом наши глаза способны воспринимать больше, чем все книги этого мира. Десяти заповедям не хватает главного. Наиважнейший совет для всех, кто стремится к познанию, звучит так: «Гляди». Видеть важнее, чем думать. Ученый, который ломает голову над костями верблюда, ослепнет от одних размышлений. Если ему однажды встретится на пути живой верблюд, то он не узнает его, обладая только разрозненными знаниями.