Значит, все-таки кончится. Вопрос – когда? Но она ведь ничего другого от него и не ждала.
– Ты установил правила, Дики, но не моя вина, что ты забыл добавить главный пункт – что только ты можешь объявлять конец игры. – Она перебирала в руках бумагу для заметок. – Да, кстати, мне жаль, что я обидела твою маму.
– Почему ты должна жалеть? Она ничуть не жалеет, что обидела тебя.
Даже испытывая боль, Дэниелл не могла не отметить его юмор.
– В таком случае я признаю, что я не очень сожалею.
Она протянула ему руку и заставила себя улыбнуться.
– Ну, что ж, с окончанием нашего партнерства. Я бы даже сказала, это было забавно, но… ну, ты сам все понимаешь.
Он обхватил ладонью ее пальцы, как будто пытался подбодрить. Что ее разозлило. Но она не отдернула руку, иначе он понял бы, что ей неловко.
Он поцеловал кончики ее пальцев и отпустил. Потом улыбнулся и пошел к выходу.
Дэниелл закрыла глаза, чтобы не видеть, как он от нее уходит.
Ее слишком долго не было в университете. Наверное, поэтому ей стало так трудно на занятиях. Пока она обустраивалась в новой квартире, удалось записаться лишь на один летний курс. Не самый интересный.
К началу семестра осенью она вновь привыкнет к учебной жизни.
И Элмвуд, и «Веселая вдова», и Дики сотрутся из памяти, и она сможет убедить себя, что это был только сон.
Она собиралась после занятий зайти в библиотеку поработать там пару часов, однако красота летнего дня увлекла ее. Она возьмет учебники и почитает в парке.
Дома ее ждал толстый конверт от Пэм. Сердце у Дэниелл забилось чуть быстрее. Она положила нераспечатанное письмо в сумку и пошла в парк.
Парк был всего в одном квартале от дома, и в это время там было мало народу. Дэниелл села на уединенную скамейку и вскрыла конверт.
Он был таким толстым не из-за письма, которое было больше похоже на записку. Дэниелл не удивило, хотя и немного разочаровало, что Пэм написала так мало.
В конверте было множество фотографий. Она стала доставать их одну за другой: кухню разобрали – остались одни стены, горы новой сантехники, которую будут устанавливать, чердак, вновь превращенный в одну огромную комнату…
«Странно, – подумала Дэниелл. – А где Пэм с Грегом собираются жить?»
Впрочем, какое ей теперь до этого дело. Она подписала договор купли-продажи почти месяц назад и отослала его Дики. Бумаги пришли к ней экспресс-почтой без какой-либо сопровождающей записки или письма. Это все, что осталось от того времени, которое они провели вместе.
Она посмотрела на фотографии детей. Вот Пэм на пороге «Веселой вдовы» под новой большой вывеской. Дэниелл почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Она положила фотографии рядом с собой на скамейку и полезла в сумку за платком. Фотографии рассыпались по скамье разноцветным веером.
Пожалуй, только Пэм могла разрушить пресловутое проклятие над «Веселой вдовой» и превратить ее в счастливый дом.
Она вытирала слезы, но они текли и текли. Как часто она теперь плакала…
Чья-то тень накрыла скамейку, Дэниелл рассердилась. В парке полно мест, неужели надо именно ее беспокоить?
Чья-то рука потянулась к вороху фотографий. Она сразу узнала эту руку, подняла глаза и увидела Дики.
– Смотрю, Пэм посвящает тебя в свои планы, – сказал он.
Дэниелл не смогла скрыть горечь в голосе.
– А почему бы и нет? Я же оставила Элмвуд, а не своих друзей.
– Тогда она сообщила тебе, что чердак будет превращен в номер для молодоженов? Такой небольшой люкс со всем необходимым, чтобы молодые могли удалиться от мира, если захотят.
– Уж ты, наверное, вдоволь над этим позабавился. А где же Пэм с Грегом будут жить?
– Они перестроят каретную. Там нужен ремонт, но по площади это больше, чем их нынешний дом, и им не придется жить в доме вместе с гостями.
– И дети могут шуметь сколько влезет, – Дэниел слегка покачала головой. – Должно быть, она взяла кредит в банке.
– Да, кстати, ты мне напомнила, – он достал из нагрудного кармана несколько сложенных бумаг.
Дэниелл не удержалась.
– А что, факс недостаточно хорош?
– По факсу нельзя пересылать чеки. – Голос у Дики был спокойным. – Да и в любом случае мне надо было в Чикаго, по делам.
– Извини за то, что тебе пришлось меня искать. Как ты нашел меня?
– Твоя соседка сказала, что ты пошла в эту сторону.
Дэниелл взглянула на чек, который он ей протянул, затем удивленно подняла глаза.
– Но здесь больше денег, чем я должна была получить по договору купли-продажи, Дики, гораздо больше.
– Договор касается только дома. А это включает в себя плату за мебель, а также за деловую репутацию бизнеса, которую ты так старательно поддерживала.
– Спасибо, что лично доставил чек, Дики. Желаю хорошо провести время, но, надеюсь, ты не будешь возражать, если я не составлю тебе компанию. – Она встала.
Дэниелл уже сделала несколько шагов, когда он произнес:
– Теперь ты снова можешь делать свои покаянные платежи Историческому обществу. Она резко повернулась к нему.
– Конечно, я все знал, – сказал он. – Как только я стал помогать Марте с инвестированием этих денег, я сразу обратил внимание, какие интересные суммы приходят и в какие интересные периоды. Кроме того, ты так переживала по поводу музейных денег. Не надо обладать большой интуицией, чтобы догадаться, что ты этими платежами замаливаешь свою вину.
Она рассердилась.
– Да, я чувствовала свою вину, потому что всегда считала, что мисс Фишер собиралась оставить Историческому обществу «Веселую вдову» или хотя бы доходы от нее. А вовсе не потому, что я манипулировала ею, чтобы она мне ее оставила, – я этого не делала. Но ты не веришь мне, поэтому зачем снова начинать этот разговор? – Она повернулась, чтобы уйти.
– Я верю тебе.
От этих слов, сказанных так мягко, у Дэниелл внутри все перевернулось.
– Ты слишком невинна, чтобы спланировать это, Дэниелл.
– Полагаю, это можно рассматривать как комплимент. Тогда спасибо. И за то, что деньги привез. А теперь извини меня…
Он преградил ей путь.
– Пожалуйста, присядь ненадолго.
Дэниелл стояла в нерешительности: хотелось бежать и хотелось повиноваться. Во всем.
Она села на краешек скамьи. Дики сел на приличном расстоянии. Чтобы им не касаться друг друга. «Осторожен, – подумала она. – Всегда предусмотрительный».
– Лора была последней каплей, – наконец проговорил он.
Дэниелл нахмурилась.
– Моя мать вечно манипулирует людьми. Она идет напролом. Это чуть не свело с ума моего отца. Он не смог мириться с этим и предпочел уйти. Как правило, я просто не обращал внимания. И научился этому за много лет.
Дэниелл никогда раньше не слышала столько горечи в его в голосе.
– Когда мне исполнился двадцать один год, она стала знакомить меня с женщинами. Большинство из них были похожи на нее – расчетливые интриганки, не гнушавшиеся никакими средствами.
– Но ведь Лора не такая?
– Нет. Лора слишком мягкая. Она очень податливая, доверчивая и не очень умная. Ее единственное желание в жизни – угодить окружающим. Мать убедила ее, что, если она правильно разыграет карты – мамины, естественно, – я женюсь на ней.
– Она небезразлична тебе?
– В некотором роде, да. Я не хочу, чтобы ее истерзали махинации матери. Но с мамой невозможно говорить. Поверь мне, я пытался.
Дэниелл вздохнула вполне участливо. Она тоже пыталась говорить с миссис Де Карло.
– И тогда я решил уехать подальше.
– В Элмвуд? – с сомнением спросила Дэниелл. – Ну, конечно, теперь все понятно.
– Я искал небольшой городок на периферии. Я думал, что мама не станет утруждать себя поездками сюда. И она больше года ограничивалась ворчанием по телефону и только сейчас решила появиться лично.