Очнувшись, Лили послушно вышла в свет факелов. Дрожа от предрассветной прохлады, она поплотнее закуталась в плащ.
Лиллиана увидела, что коляска остановилась на краю большого поля, поросшего высокой травой, окруженного с трех сторон ивами и кустами. Из-за деревьев виднелся смутный силуэт большого деревенского дома, и где-то вдали Лили почудилось журчанье ручья. Примерно в тридцати футах справа в бледном лунном свете зловеще белели мраморные развалины.
Она не сразу увидела тетю. Аллора отошла немного, и когда Лили ее наконец углядела, та стояла в окружении пяти загадочных фигур. Их лица скрывали звериные маски из чеканного золота, а волосы — длинные белые парики; черные атласные одежды, черные перчатки делали одинаковыми их силуэты; каждый из не известных ей магов держал в руке факел.
У Лили вдруг подогнулись колени. До сих пор она либо дремала, либо думала о Вилле, но при виде этих зловещих костюмов, золотых масок шакалов, львов, баранов, этой намеренной театральности, осознала наконец всю серьезность своего путешествия и тех удивительных и, возможно, ужасных событий, что ждут ее впереди.
— Подойди, Лиллиана.
Она подошла, круг раскрылся, и Аллора, протянув руку, подвела ее к себе. Вся компания направилась к развалинам; Лиллиана посмотрела на тетю, удивленная не характерным для нее оживлением, тем, как она нервно сжимала в руках свою трость.
— Тетя, ты как себя чувствуешь?
— Я — хорошо. Только…— Аллора замялась. — Дело в том, дитя мое, что тебя собираются посвятить на более высокий уровень, чем я думала. А это значит, что испытания, которые тебе предстоит пройти, будут немного более трудными и опасными, но я не сомневаюсь, что ты с ними справишься.
Они уже достигли пределов развалин и вошли внутрь, продвигаясь сквозь ряды разбитых колонн. В центре была установлена большая белая плита, она немного накренилась, и около нее в земле зияла большая яма. Подойдя ближе, Лили разглядела, что вниз уходит винтовая лестница, отсюда она казалась бесконечной.
Но Аллоры рядом уже не было. В то же мгновение пропали и окружавшие ее темные фигуры. Немного ошеломленная этим неожиданным исчезновением, Лили стояла одна среди мраморных колонн, пока одиночество ее не нарушил тихий голос, который велел ей обернуться, и она оказалась лицом к лицу с еще одним человеком в маске.
Он был одет так же, как и остальные, но под мрачной золотой маской его серые глаза не показались ей чужими, и что-то знакомое почудилось в его худой фигуре под атласным одеянием. Когда он опять заговорил, она узнала его по голосу.
Это был сэр Бастиан Мазер, только-только оправившийся от тяжелой болезни, да и то не окончательно, судя по тому, как нарочито прямо он держался. Она почувствовала прилив благодарности, понимая, чего стоило пожилому джентльмену прибыть сюда в этот важный для нее день.
— Лиллиана, — тихо произнес он, — наступил священный момент. Ты подвергнешься серьезному испытанию, которое непременно изменит тебя. Я бы обманул тебя, если бы не сказан, что оно представляет для тебя определенную опасность и что никто из нас, даже твоя тетя, не сможет прийти тебе на помощь в момент величайших трудностей. Я также должен сказать, что не все из тех, кто попадает в Храм Таинств, выходят из него живыми. И хотя ты зашла уже очень далеко, у тебя все еще есть выбор. Решишься ли ты подвергнуть себя опасностям подземного храма или предпочтешь немедленно покинуть это место?
— Сэр, вы не сказали мне ничего нового, все это я знаю уже давно, — непреклонно ответила Лили. Но теперь, оттого что она слышала знакомое и даже привычное предостережение в этом странном месте, гибель показалась ей вдруг значительно более возможной, чем когда-либо.
У нее пересохло во рту. Вот так… значит, именно здесь, возможно, она найдет свою погибель. Но ведь она может умереть в любой момент, в любой другой день, погибнуть в каком-нибудь совершенно обычном происшествии или от какой-нибудь совершенно заурядной болезни. По крайней мере, если ей суждено умереть сегодня, то уж не от какого-нибудь пустяка.
— Я не стану лгать вам, — продолжала она, — не стану уверять, что я не боюсь; я смертельно напугана. Но несмотря на это, я все так же готова и все так же горю желанием встретить опасность лицом к лицу.
— Тогда, если ты приняла решение… Ты уже не раз торжественно обещала хранить в тайне то, что тебе известно, а если ты выйдешь живой из сегодняшнего испытания, тебе предстоит принести самую страшную клятву хранить молчание. Но если каким-либо образом ты покинешь это место не магом Спекулярии, поклянись, что ты все же будешь хранить в строжайшей тайне все события сегодняшней ночи.
Он поднял вверх правую руку в черной перчатке, Лили приложила свою ладонь к его ладони. Она знала этот ритуал, ей снова и снова приходилось проходить его на разных стадиях обучения.
— Я клянусь кровью последней Императрицы Чародеев, славной смертью тех, кто мученически погиб во имя свободы людей, делами тех, кто боролся за знание в темные годы невежества.
Бастиан отступил в сторону и указал на белеющую во тьме лестницу, уходящую в глубь земли.
— Твой путь лежит перед тобой, Лиллиана. Пусть судьба благоволит тебе в твоем путешествии.
После того как лестница повернула во второй раз, стало совсем темно. Лили пришлось продвигаться на ощупь, шаг за шагом, скользя рукой по неровной земляной стене.
Она спускалась все дальше и дальше вниз, пока ступеньки наконец не кончились. Теперь невозможно было идти вдоль стены, с трех сторок вокруг нее простиралась только черная пустота, и Лили ума не могла приложить, в какую сторону идти дальше.
И тогда невидимая рука взяла ее руку и крепко сжала.
— Не тревожьтесь, госпожа Блэкхарт, я прислан сюда, чтобы какое-то время направлять вас. — Голос был низкий, глубокий, звучный и совершенно незнакомый.
— Я… я вас не знаю, сэр?
— Мы никогда не встречались. И вам не разрешено видеть мое лицо и знать мое имя до конца церемонии. И все-таки, я надеюсь, вы доверитесь мне и будете выполнять то, что я вам скажу.
Лили кивнула, даже не подумав, что в темноте это совершенно бессмысленно.
— Меня привели сюда те, кому я доверяю. Я спокойно отдаю себя в ваши руки.