И если те, кто страдал от болезней или апатии, привлекали медиков (как специалистов, так и всякий сброд), то пожилые богатые вдовцы и их доверчивые сыновья и дочери привлекали внимание людей другого сорта, которые наводняли город в разгар сезона. Обладая отличными манерами, свободой поведения, бархатным сюртуком и хорошими зубами, можно было очень многого добиться в Одэмантэ.
И самое интересное, что самые темные личности неизменно попадали в северную часть города, где в одном высоком доме жила некая пожилая леди с громким именем, которая всегда была не прочь купить кой-какую информацию…
24
Это был узкий шестиэтажный дом, стиснутый среди других домов в небольшом тупичке у кладбища. Как и все остальные дома на этой улице, он смотрел на мир очень неприветливо: закрытые ставни, темная деревянная входная дверь обита железом, а к ней ведут тринадцать крутых ступенек.
По слухам, по ту сторону дома был застекленный сад с теплицами, где хозяйка дома выращивала удивительные растения, экзотические и ядовитые. Но посетители, которым довелось гостить в этом доме, упорно твердили, что вдовствующая леди Кроган не выращивала ничего более странного, чем наперстянка, и ничего более опасного, чем мухоморы, так что вполне возможно, что слухи лгали. К этому дому, о котором шла дурная слава, и подъехал в один прекрасный день Блэз Трефаллон в наемном экипаже. Он был явно уверен, что его пустят, потому что отпустил кучера, не успев даже постучать.
И, как оказалось, уверен он был не зря. Стоило ему постучать — дверь отворилась, слуга рассмотрел элегантного посетителя, — и его тут же пригласили войти. В приемной ему тоже не пришлось ждать долго. Уже через несколько минут после того, как он передал слуге свою карточку, Блэза проводили наверх, в гостиную вдовы.
Леди Кроган не встала, приветствуя его. Сидя очень прямо на стуле с высокой спинкой без подушек, она являла собой впечатляющую картину в своих атласных траурных одеждах. И хотя ее белоснежные волосы были уже не так густы, как когда-то, а тело, служившее земным приютом ее непокорному духу, исхудало и ослабло, бабушка Вилрована оставалась чрезвычайно красивой пожилой леди. Когда посетитель вошел в комнату, она приветственным жестом протянула белоснежную и все еще очень гладкую аристократическую руку, на которой все-таки проступали голубые жилки.
— Господин Трефаллон, вы очень быстро выполнили мою просьбу. Могу я надеяться, что ваш визит будет продолжительным?
— Я намеревался провести с вами только сегодняшний вечер, — ответил Блэз, взяв под мышку отделанную кружевом треуголку и отвешивая почтительный поклон. — Я смею надеяться, что мое воспитание не позволит мне навязываться вам в постояльцы, ведь вы ничего такого не упоминали в вашем письме.
Леди Кроган громко фыркнула.
— Я не стеснена в средствах, молодой человек, а мой дом содержится неплохо. Я вполне могу без особых затруднений приютить нежданного гостя.
Она указала ему на стул слева от себя и подождала, пока он сядет.
— Мне кажется, я говорила вам как-то, что вы можете останавливаться у меня, когда вам вздумается.
— И вы были так любезны, что повторили это приглашение… два или три года назад, — за мягкими и безупречными манерами Блэз скрыл легкое раздражение. Он и забыл, насколько даже самый простой разговор с этой свирепой старухой походил на фехтование.
— Но раз уж вы приехали, может быть, вы расскажете мне что-нибудь о моем внуке? Он не особенно прилежно пишет письма, как вам, должно быть, известно, и его письма очень поверхностны.
Трефаллон вытащил тонкий батистовый платок и старательно протер свой драгоценный монокль. Осмотрев результат и явно им не удовлетворившись, он сдул почти невидимую пылинку. Молодому человеку очень хотелось сказать кое-что вслух, но его удерживала элементарная вежливость. Наконец он кашлянул.
— Мне кажется, нам следует сразу договориться вот о чем. Три года назад вы спросили, не мог бы я писать вам сюда время от времени, чтобы сообщать, что у Вилла все хорошо. Это небольшая услуга, и я согласился не задумываясь, я сделал бы то же самое для любой родственницы любого из моих друзей. Но все-таки, — он отбросил притворную скромность и посмотрел ей прямо в глаза, — но все-таки простите мне мою прямоту, леди Кроган: я не был и никогда не буду вашим шпионом.
Вдова пристально посмотрела на него.
— Шпионом, господин Трефаллон? Вы, кажется, с кем-то меня путаете. Давно прошли дни, когда я обладала властью. А если так, зачем бы мне нанимать шпионов?
— Я прошу прощения, мне не хотелось вас обидеть этим словом. — Блэз хладнокровно перенес ее неудовольствие. — Однако согласитесь, учитывая историю вашей семьи, учитывая покровительство, которое вы оказываете половине темных личностей континента, учитывая ваши… назовем это хобби, за неимением более подходящего слова, трудно поверить, чтобы вы жили бы здесь в покое и безопасности, не обладай вы информацией, опасной для половины существующих королевских домов.
Леди Кроган улыбнулась. Возможно, ей понравилось его бесстрашие, а может быть, она хотела его таким образом обезоружить. Но это на него не подействовало. В свое время она славилась тем, что использует свой ум и свою красоту как мощное оружие, и даже в нынешнем, преклонном возрасте, как он подозревал, это оружие еще не слишком затупилось.
— Господин Трефаллон, я доверюсь вам. Надеюсь, вы понимаете, какая это честь для вас, потому что обычно это мне не свойственно.
Вдова протянула руку, пододвинула поближе напольные пяльцы, достала иглу и начала вдевать в нее нитку.