Вдова нахмурилась, не поднимая лица от пялец.
— А моя приемная внучка огорчена?
— Она чем-то сильно огорчена. Но я не мог бы с уверенностью сказать, что причиной тому служит именно Вилрован. И хотя я понимаю, что она слаба и плохо себя чувствует, но естественно ли в ее положении становиться такой нервной и угрюмой?
Вдова покачала головой.
— Не стоит делать выводы так быстро. Нет, не так скоро. — Ее белая рука потянулась к янтарному ожерелью на шее. Она медленно перебирала темные, ограненные в форме роз бусины и несколько минут внимательно обдумывала услышанное. — Но если забыть на минуту о Дайони, чему бы вы приписали странное поведение Вилрована?
— Мне кажется, это как-то связано с Лили. Если судить по его собственным словам, оговоркам, по-моему, он недавно узнал нечто о ней, нечто, что… разбило ему сердце, надломило его дух…— Трефаллон пожал плечами. — Не знаю уж, что именно, но это определенно его изменило.
— Вы думаете, Лили завела любовника?
— Нет, — Блэз уверенно замотал головой. — И простите меня, леди Кроган, но мне кажется, вы морочите мне голову. Я не думаю, что Лили завела любовника, и вы тоже так не думаете. Если бы так оно и было, Вилл просто вызвал бы беднягу на дуэль, пристрелил или проткнул бы его насквозь, и все дела.
— Но предположим, — сказала великолепная бабушка Вилрована, — что мой внук не знает точно, кто этот человек?
Трефаллон опять покачал головой.
— Если бы он не знал или не был уверен, он все равно перебил бы половину ее знакомых мужского пола и подходящего возраста. А так как пока никакого побоища не случилось, думаю, мы с уверенностью можем снять с Лили обвинение в супружеской измене.
— И тем не менее вы считаете, что у моего внука разбито сердце? — настаивала вдова.
— Да. Возможно, это старая рана, а сейчас это неведомое нам происшествие только заставило ее снова кровоточить.
Некоторое время его собеседница молчала, аккуратно делая стежок за стежком, явно погрузившись в свои мысли.
— Ну, господин Трефаллон, — сказала она наконец, — думаю, вы правы. Мне всегда казалось, что Лиллиана имеет для Вилла большее значение, чем он признает, и что кто-то или что-то встало между ними. Из уважения к его чувствам я предпочитала не вмешиваться, но, возможно, пришло время действовать по-иному.
Леди Кроган с пугающей проницательностью улыбнулась Трефаллону.
— Возможно, моему внуку не повредит, если я узнаю, чем занимается Лили в Брейкберн-Холле, особенно в те недели и месяцы, которые проходят между его посещениями.
25
Некий господин Сайлас Гант содержал тайный игорный дом, находившийся вниз по реке Зул. В трех роскошных комнатах в любое время дня и ночи можно было застать азартные игры в самом разгаре, и даже бывало, особенно когда страсти накалялись, что джентльмены в атласных камзолах и напудренных париках или в вульгарных «придворных» одеждах с головой уходили в таинства игры в кости, фараон или дип-бассет на двадцать или даже на тридцать часов подряд.
Но чтобы попасть в комнаты, расположенные на самом последнем этаже, приходилось долго взбираться по плохо освещенным ступенькам, мимо школы фехтования и музыкальной академии. Затем посетителю предстояло подвергнуться внимательному осмотру остроглазого молодчика, ошивающегося этажом ниже, и сунуть монетку унылому типу, который откроет дверь.
Посетитель, стоявший теперь на пороге, оказался очень юным джентльменом в красной форме солдата городской стражи. Тем не менее молодчик дал ему пройти беспрепятственно, а массивный швейцар с готовностью принял у него серебряную монету. Наконец, юношу провели в ярко освещенную хрустальными люстрами комнату, обитую красным атласом.
Комната была большая, и все-таки народу в ней было битком, так что посетитель не сразу увидел того, кого искал, — нужный ему человек, надвинув на глаза чертовски мятую шляпу, развалился в кресле, либо сильно захмелев, либо отдыхая после долгих и утомительных трудов за игральными столами.
Уверенным шагом молодой человек пересек комнату, наклонился и сказал спящему в самое ухо:
— Капитан Блэкхарт! Сэр, простите пожалуйста.
Вилл зевнул, потягиваясь, сдвинул на затылок старую черную шляпу и мутными глазами уставился на смутно знакомое лицо.
— Капитан Блэкхарт, вы меня, наверное, не помните, но…
— Ты, кажется, Даггет? — Вилл снова зевнул. — Ты все еще капрал, Даггет?
— Да, сэр. Благодаря вашей снисходительности. Сэр, мне необходимо сообщить вам нечто, но, простите за вопрос, — вы пьяны или просто смертельно устали?
— Всего понемногу, думаю, — ответил Вилл, протирая глаза. Он пришел в дом Ганта сразу после непродолжительного визита в один из поселков рудокопов, куда его привел след Машины Хаоса, позже оказавшийся ложным. — Сообщить нечто… Тени Тьмы! Ты нашел своего горбача? Погоди минутку.
Вилл залез в карман и достал фляжку из оленьего рога с серебряной крышкой. Он вытащил пробку, сделал хороший глоток. — и рассмеялся над гримасой отвращения, появившейся на лице молодого капрала.
— Тонизирующее. Бабушка подарила. Вполне безобидная вещь, уверяю тебя. — Так как Даггет или не знал, или забыл, кто такая бабушка Вилрована, он несколько успокоился.
— У меня будет ясная голова минут через пятнадцать, — добавил Вилл, засовывая фляжку обратно в карман. — Говори скорее, что там ты выяснил, и по возможности без предисловий.
— Сэр, я нашел не только самого гоблина, но и леди, которая была с ним. Только они не в Хоксбридже. Я встретил их в Четтерли, у границы с Шенебуа.
Вилл взялся за лоб. Зелье леди Кроган, конечно, несколько развеяло муть в голове, но от разбушевавшейся головной боли оно совершенно не помогало.
— И все-таки ты чертовски дотошный. Но как тебя занесло в Четтерли?
Даггет покраснел.
— Сэр, я отправился в горы по личному делу. Моя семья… но вам это будет неинтересно. Я совершенно не ожидал встретить там гоблина, но я по привычке повсюду его высматривал. К счастью, он меня не заметил, и мне удалось следовать за ним некоторое время. Я, приметил дом, в который он зашел, а человек, который живет там по соседству, сказал, что он часто туда приходит, а иногда с ним бывает леди.