Вилл рассердился.
— Ты выследил горбача, но не арестовал его?
— Как я мог, капитан Блэкхарт? Я не имею права совершать аресты вне города, а в Четтерли он ничем противозаконным не занимался. Без ордера…
— Верно. — Опираясь о ручки кресла, Вилл медленно поднялся на ноги. — Если разобраться, ты поступил совершенно правильно. Особенно в том, что пришел прямо ко мне. Ты ведь сразу пришел ко мне?
Даггет кивнул.
— Так уж случилось, что я могу производить аресты в любой части государства, с ордером или без, если у меня есть причины подозревать заговор против королевы.
Капрал выглядел слегка обиженным.
— На каких основаниях, сэр? Ведь это был заговор против вашей собственной персоны, а потому…
— Тебе незачем об этом волноваться.
Проталкиваясь сквозь толпу игроков и спускаясь вниз по лестнице, Вилрован искоса разглядывал своего спутника. Он ведь, кажется, в прошлый раз отчитывал капрала, читая ему нравоучения насчет чистоты методов и честности, необходимых тем, кто служит короне… неудивительно, что юношу это так шокировало, ведь ему, несомненно, казалось, что Вилрован сейчас пользуется служебным положением для осуществления личной мести. Это было достойно сожаления, но делать было нечего. История о хоксбриджских профессорах и их адском изобретении к нынешним обстоятельствам не подходила, а сочинять новую историю исключительно для Даггета Вилл не собирался.
— Ты поедешь со мной в Четтерли и покажешь дом, — твердо сказал он. — Потом, если появится горбач, ты поможешь мне его арестовать.
Ник Брейкберн остался в шахтерском поселке, чтобы убедиться, что там точно ничего не известно о пропаже, а Джилпина и Оджерса, еще двоих, кого король назначил в помощь Виллу, тоже не было в городе.
— Сэр, я…
— А кроме того, ты поверишь мне на слово, что с моей стороны это совершенно правомерное действие. Понятно, капрал Даггет?
— Да, сэр, — отсалютовал капрал.
— Очень хорошо, — сказал Вилл. — Я вернусь во дворец, соберу вещи и пошлю весточку Марздену, чтобы он продлил твою увольнительную. А ты пока отправишься на почтовую станцию, наймешь повозку и через два часа встретишь меня у Северных Ворот.
Четтерли был сонный маленький городишко в горной долине, годы и века приходили для него незаметно, пока он дремотно смотрелся в медленные воды Зула.
Через два дня, когда почтовая карета, которой правил Даггет, въехала во двор единственной в городке гостиницы, Вилрован уже чувствовал себя вполне отдохнувшим после почти двадцати часов сна, к тому же он воспользовался утренней остановкой, чтобы помыться и переодеться. Так что из повозки Вилл вышел совсем другим человеком, в грубом коричневом плаще военного покроя, кремовых коротких штанах в обтяжку и начищенных сапогах. Его темно-рыжие волосы были слегка напудрены, чтобы скрыть цвет.
Поставив лошадей в конюшню и сняв комнату на ночь, Вилл и Даггет отправились прогуляться по городу, начав с городской площади и придя в конце концов к дому, который посещал горбач.
— Мы допросим тех, кто там живет? — спросил капрал.
— Так мы только насторожим гоблина. Нет, я хочу его арестовать, но тихо. Потом мы сможем отвести его в уединенное место и спокойно вытянуть из него все, что он знает.
Даггет смотрел исподлобья. Не стоит говорить, что, по его мнению, Вилл подразумевал под «вытягиванием» сведений из гоблина. Вилл также заметил, что тот все реже называл его «сэр» и «капитан Блэкхарт».
И опять Вилл проклял про себя чертову секретность. По правде говоря, у него в кармане камзола находилась подписанная королем бумага, которая давала ему почти неограниченные возможности. Если бы капрал знал об этом, это бы немного успокоило его совесть, но Вилла просили не показывать бумагу никому, за исключением крайней необходимости.
— А ты стал очень щепетильным, — резко сказал он, — для человека, который только три месяца назад брал взятки.
Даггет покраснел до корней волос.
— Я же говорил вам… сэр… что в тот раз я считал, что служу короне.
— Ты можешь и сейчас так считать, — холодно ответил Вилл, — причем оснований у тебя значительно больше.
Предоставив Даггета его собственным мыслям, он принялся внимательно изучать окрестности. Улица была узкая и не очень длинная, она упиралась в замшелую каменную стену вышиной футов в двенадцать, если не больше. В домах напротив нужного на первых этажах располагались разные лавочки, а верхние сдавались внаем.
— Нам нужно наблюдать за этим домом, но не привлекая при этом внимания. Пожалуй, для начала снимем комнату через дорогу. Мы скажем… скажем, что задержимся, по крайней мере недели на две, а потому не хотим оставаться в гостинице.
Но Даггет покачал головой.
— Да, капрал?
Тот замялся.
— Это хороший план, сэр. Я не спорю. Но я… меня здесь немного знают, и им известно, что мой отец живет в семи милях отсюда.
— Понимаю, — сказал Вилл. — Я спрошу про комнату, а ты оставайся здесь и постарайся, чтобы тебя никто не увидел.
Итак, Вилрован отправился на поиски жилья. Как раз напротив нужного дома жил портной, и его дом подходил идеально, так как широкие окна верхних этажей выходили на улицу, но портной и его семья занимали все верхние комнаты и чердак, и их не удалось уговорить что-нибудь сдать. Бакалейщик, бочар и еще несколько лавочников тоже отказались наотрез. В конце концов Вилл был вынужден ограничиться двумя комнатами через несколько домов вниз по улице, да еще и не на той стороне.
Полтора дня они наблюдали по очереди, и все эти полтора дня Вилрован все больше и больше изнывал от нетерпения, потому что из гоблинов появились только два олуха и толстопят, да и у тех оказались дела по соседству, — и вот наконец он был вознагражден: в сумерках в конце улицы показалась сутулая фигура.
Вилл кликнул капрала из другой комнаты, где тот лег вздремнуть, и Даггет прибежал как раз вовремя, чтобы свеситься из окна и успеть мельком увидеть гоблина, который как раз входил в дом.