— Все в порядке, все очень даже неплохо. Разве вам не приятно, что мы наконец настроились друг на друга?
— Очень приятно, — согласился Рамаррен.
— Действительно. Теперь, когда мы находимся в созвучии друг с другом, все наши волнения позади. Итак, сто сорок два световых года… Выходит, ваше солнце находится в созвездии Дракона. Как оно зовется на галакте? Нет, все правильно, вы не можете произнести его ни вслух, ни мысленно. Эльтанин — таково название вашего солнца, не так ли?
Рамаррен не отреагировал на его слова.
— Эльтанин — Око Дракона. Очень хорошо. Другие звезды, которые мы рассматривали как вариант, находятся несколько ближе. Теперь мы сэкономим уйму времени: мы уже почти у це…
Глава 11
Быстрая, отчетливая, убаюкивающая мыслеречь внезапно оборвалась, и Кен Кениек конвульсивно дернулся; то же самое произошло и с Рамарреном. Синг резко рванулся к органам управления аэрокаром, но мгновенно отпрянул. Он как-то странно, излишне сильно наклонился вперед, словно небрежно управляемая марионетка. Затем осел на пол кабины и так и остался там лежать, белым застывшим лицом вверх.
Орри, внезапно пробудился от своей наркотической дремоты и уставился на Рамаррена:
— Что случилось? Что-то не так?
Ответа он не услышал. Рамаррен стоял так же неподвижно, как лежал Синг, глаза его впились в глаза Кен Кениека двойным невидящим взором. Когда он наконец зашевелился, с его губ сорвалось несколько слов на непонятном для Орри языке. Через мгновение он с трудом произнес на галакте:
— Сделай так, чтобы корабль завис.
Теперь он говорил без верелианского акцента, на искаженном диалекте галакта, употребляемом обитателями Земли. Несмотря на корявость речи, настойчивые и властные интонации прозвучали предельно ясно. Орри подчинился приказу. Маленький стеклянный шарик завис над центром чаши океана к востоку от солнца.
— Преч, что…
— Молчи!
Наступила тишина. Кен Кениек неподвижно лежал на полу кабины. Жуткое напряжение, охватившее Рамаррена, начало постепенно ослабевать.
Схватка на ментальном уровне между ним и Кен Кениеком свелась к череде засад и ответных ловушек. В физических терминах, Синг внезапно бросился на Рамаррена, полагая, что захватил в плен одного человека, однако на него самого неожиданно напал другой человек, точнее, разум, притаившийся в засаде, — Фальк. Он был в силах лишь на краткий миг взять под контроль сознание Синга, да и то лишь благодаря внезапности нападения, но этого мгновения вполне хватило, чтобы освободить Рамаррена. Итак, Рамаррен на мгновение вышел на свободу, а разум Синга по-прежнему оставался синхронизированным с ним. Следовательно, он был уязвим, и Рамаррену удалось взять под контроль сознание Кен Кениека. Потребовались все искусство и вся мощь разума, чтобы держать мозг Синга в узде, делая врага таким же беспомощным и покорным, каким секундой раньше был его собственный мозг. Но у него по-прежнему имелось большое преимущество: он являлся человеком с двумя разумами, и пока Рамаррен удерживал Синга в беспомощном состоянии, Фальк был свободен в своих мыслях и поступках.
Именно сейчас выдался тот случай, тот шанс, которого он так ждал. Второй такой возможности может и не представиться.
Фальк вслух спросил:
— Где находится приготовленный к полету околосветовой космический корабль?
Было забавно слышать, как Синг отвечает на вопрос своим хриплым шепотом, и впервые не сомневаться в том, что он лжет.
— В пустыне к северо-западу от Эс Тоха.
— Охраняется?
— Да.
— Людьми?
— Нет.
— Вы отвезете нас туда.
— Я отвезу вас туда.
— Веди корабль туда, куда он тебе скажет, Орри…
— Я ничего не понимаю, преч Рамаррен. Разве мы не…
— Мы собираемся покинуть Землю прямо сейчас. Займись управлением.
— Займись управлением, — тихо повторил Кен Кениек.
Орри повиновался, следуя указаниям Синга относительно курса полета. На полной скорости аэрокар понесся в восточном направлении, и все же казалось, что он продолжает висеть над безмятежным центром океана, к кромке которого за их спинами медленно клонилось солнце. Западные острова будто плыли навстречу по испещренному морщинками волн изгибу сверкающей поверхности воды; потом впереди выросли остроконечные белые вершины прибрежных хребтов, которые мгновение спустя замелькали под брюхом аэрокара. И вот они уже над мрачной пустыней, взрезанной обезвоженными извилистыми цепями гор.
Продолжая следовать едва слышным указаниям Кен Кениека, Орри снизил скорость аэрокара, сделал круг над одним из горных кряжей, затем переключил управление на посадочный маяк. Высокие безжизненные горы вздымались над ними, окружая их стеной, когда аэрокар садился на выжженное, тенистое плато.