Перешагнув через распростертое тело, Аргавен берет эту руку в свои и начинает снимать с пальца массивное, резное, золотое кольцо; распухшие от старости суставы Эмрана мешают ему сделать это, и он оставляет кольцо на пальце мертвеца.
— Сохрани его, — шепчет он, — сохрани.
На мгновение склоняется он совсем низко и то ли шепчет что-то в мертвое ухо, то ли прижимается щекой к холодному морщинистому лицу покойного. Потом выпрямляется, еще некоторое время молча стоит над телом и поспешно удаляется по темным коридорам. Пора привести свой дом в порядок, решает Аргавен, король планеты Зима.
ОТ ПЕРЕВОДЧИКА
Рассказ «Король планеты Зима» (1969) был написан за год до начала основной работы над романом «Левая рука Тьмы». Писательница еще только выдумывала мир этой необычной планеты, так что, по ее собственному признанию, «даже не сразу поняла, что ее жители — андрогины». Поэтому в рассказе смысл отношений «родитель-дитя» подчас остается непроясненным. «Мужские» слова — король, князь, лорд и т. п. — используются автором сознательно, чтобы подчеркнуть двусмысленность биопсихологических характеристик гетенианцев. Рассказ сразу вызвал ожесточеннейшие споры между феминистками и их противниками.
По отношению к событиям, описываемым в романе, действие в «Короле…» отнесено как бы века на два вперед, однако гетенианское общество развивается совсем не в том направлении, как то ожидалось в «Левой руке Тьмы». Между Кархайдом и Оргорейном в рассказе идет настоящая война (в романе гетенианцы о ней и не помышляли, даже слова этого в их языках не было). Король Кархайда, в отличие от своих многочисленных предшественников, абсолютно нормален; в связи с этим затрагивается даже столь серьезная тема, как роль личности в истории целой планеты. Правда, связь Кархайда и Экумены стала весьма прочной, как это и ожидалось в романе.
Рассказ «Король планеты Зима», тематически хотя и связанный с романом, не следует все же считать его продолжением; скорее это иллюстрация к теме «Планета Гетен и ее обитатели», а кроме того, возможность убедиться, сколь глубоки разработки этой темы у Ле Гуин.
ДЕВЯТЬ ЖИЗНЕЙ
© Перевод И. Можейко
Внутри она была живой, а снаружи мертвой, ее черное лицо было покрыто густой сетью морщин, шрамов и трещин. Она была лысой и слепой. Судороги, искажавшие лицо Либры, были лишь слабым отражением порока, бушевавшего внутри. Там, в черных коридорах и залах, веками бурлила жизнь, порождая кошмарные химические соединения.
— У этой чертовой планеты нелады с желудком, — проворчал Пью, когда купол пошатнулся и в километре к юго-западу прорвался пузырь, разбрызгав серебряный гной по закатному небу. Солнце садилось уже второй день. — Хотел бы я увидеть человеческое лицо.
— Спасибо, — сказал Мартин.
— Конечно, твое лицо — человеческое, — ответил Пью. — Но я так долго на него смотрю, что перестал замечать.
В коммуникаторе, на котором работал Мартин, раздались неясные сигналы, заглохли и затем уже возникло лицо и голос. Лицо заполнило экран — нос ассирийского царя, глаза самурая, бронзовая кожа и стальные глаза. Лицо было молодым и величественным.
— Неужели так выглядят человеческие существа? — удивился Пью. — А я и забыл.
— Заткнись, Оуэн. Мы выходим на связь.
— Исследовательская база Либра, вас вызывает корабль «Пассерина».
— Я Либра. Настройка по лучу. Опускайтесь.
— Отделение от корабля через семь земных секунд. Ждите.
Экран погас, и по нему побежали искры.
— Неужели они все так выглядят? Мартин, мы с тобой куда уродливее, чем я думал.
— Заткнись, Оуэн.
В течение двадцати двух минут Мартин следил за спускающейся капсулой по приборам, а затем они увидели ее сквозь крышу купола — падающую звездочку на кроваво-красном небосклоне. Она опустилась тихо и спокойно — в разреженной атмосфере Либры звуки были почти не слышны. Пью и Мартин защелкнули шлемы скафандров, закрыли люки купола и громадными прыжками, словно артисты балета, помчались к капсуле. Три контейнера с оборудованием снизились с интервалом в четыре минуты в сотне метров друг от друга.
— Выходите, — сказал по рации Мартин, — мы ждем у дверей.
— Выходите, здесь чудесно пахнет метаном, — сказал Пью.