Опыта у нее совсем не было, хотя, насмотревшись на отношения подруг, она давала им действительно рабочие советы, так как всегда была очень мудрой.
- Стоп, а как быть? Неужели он мне и правда нравится? - она резко встала и начала шагать по комнате. - Так, а если у нас что-то закрутится?
Она зашагала по комнате еще активнее. Вспомнила как мило вытер мороженное с ее носа, какой у него теплый взгляд. Как ее сознание становится ватным, когда она рядом с ним. Карина отследила свою улыбку при этих мыслях. У нее не оставалось сомнений.
- Да, нужно быть ко всему готовой, - с этими словами, сделала лицо решительным, вышла из комнаты и направилась к Николай и Филу.
Дамиано лежал в своей комнате, и рядом на полу устроилась Багира. В его голове крутилось множество мыслей, которые уже несколько дней мучили его и не давали покоя.
- Я вообще, по-моему, сошел с ума. Это какое-то отклонение! Это для меня совершенно не характерно.
- Я точно понимаю, что ее непосредственность меня привлекает. Но вдруг она вообще не смотрит на меня как на мужчину? Может, я для нее просто знакомый?
Дамиано встал с кровати и подошел к большому зеркалу в пол.
Он смотрел на себя. Высокий, темноволосый брюнет с ужасно проницательными темными глазами и густыми ресницами. Он спортивного телосложения. При мысли об этом Дамиано даже немного поигрался с мышцами.
Но нет, он точно не нарцисс. Как минимум потому, что стоит сейчас перед зеркалом и рассуждает, может ли он вообще понравиться Карине.
Почему он стал задумываться о том, что их дети будут красивыми и умными. Кажется, он просто по уши.
Он стал думать том, что было бы неплохо перед званным ужином еще несколько раз встремиться. Дамиано думал предложит сходить на шоппинг.
- Не знаю, хочу, чтобы она всегда была рядом. Даже когда встреча в разгаре, я уже начинаю скучать. По-моему, все очевидно, - Дамиано погладил Багиру и рухнул в кровать думать, как быть дальше.
Филипп и Анжела ушли в клуб. А Николай, который делит комнату с ним, сидел и читал книгу про самураев.
Она ворвалась к нему в комнату чуть ли не «с ноги».
На что он сначала испугался, а потом мягко улыбнулся своей лучшей подруге.
- Mon ami, почему так поздно?
- Николай, у меня трагедия… - Карина, запыхавшись, упала на кровать и сделала самое трагическое лицо из возможных.
- Что стряслось?
- Ты представляешь, мне кажется, я влюбилась в одного человека.
- Да, действительно, это трагедия, - заключил саркастичный вердикт он.
- Нет, ты не понял. Я не хочу опозориться перед ним.
- А что ты хочешь от меня?
- Мне нужно, чтобы ты научил меня… целоваться!
———
Mon ami- (фр.) другой мой.
День X
Отец Дамиано стоял около нее, подперев дверь. Она молча проследовала за ним в его кабинет. Лоренцо устроился в кресле напротив ее стула.
— А о чем вы хотели со мной поговорить?
— Видишь ли, Карина, — он налил себе на дно бокала виски, — ты стала свидетелем не самого приятного разговора, не так ли?
— Синьор Феррери, вы можете что угодно обо мне думать, но я уважаю вашу семью. Дамиано мне рассказывал, как много вы помогаете больным и обездоленным людям, организовываете благотворительность и так далее. И если цена этому — то, что я слышала, я закрою уши и пройду мимо, как ни в чем не бывало, и забуду об этом, — на самом деле половину своей речи Карина сама не понимала, она говорила первое, что приходило ей на ум. Но что действительно правда, так это то, что она безусловно уважала Лоренцо.
— Как ты уже поняла, наша семья не самая простая. Да, у нас много возможностей, а возможности — это власть, — он зажег свою сигару и выпустил дым из легких. — А власть, как мы знаем, — это искушение.
— Кажется, я понимаю, к чему вы ведете.
— Да, мы никогда не отнимем жизнь у человека просто так. Только если это правда за предательство. Даже если он член семьи, то ему не избежать этой участи.
Карина нервно сглотнула и продолжала сидеть, ладони ее уже вспотели, а она стала заметно бледной, но никаким образом не подавала виду.
— Этот человек очень плох; он не умеет держать слово — это раз. Второе — он порочит на всю страну честь нашей семьи.
В комнату вальяжно вошла Багира и растянулась, выпрямляя позвоночник.
— Ты и правда стала нам родной за эти мгновения, и я возлагаю надежду на то, что ты не станешь делать выводы из этой ситуации, — на столе стояла корзина фруктов, и Лоренцо остановил свой выбор на винограде, который отламывал по одной ягоде и ел.
— Нет, я вам обещаю, и этот разговор останется между нами, — Карина пыталась не подавать виду, но она внутренне тряслась, как осиновый лист.