Эльза похоже тоже не испытывала ничего приятного от внезапного душа, который был к тому же адски холодным. Она сделала осторожный шаг в сторону, но лед под ногами теперь был еще и мокрым и она не удержалась и опрокинулась. Малкольм сделал еще пасс и облако, которое до этого окатило ее водой, вдруг выросло в размерах и став белым полетело вниз, мгновенно превращаясь в снежный ком. Эльза поняв что ее накроет попыталась откатиться, но ком скорректировал траекторию и накрыл ее полностью.
Джи с открытым ртом наблюдал за этим действом, но под конец только присвистнул. Весь бой длился секунд пять и закончился совсем не так как он ожидал. Из сугроба торчал только кончик меча и доносилось что то приглушенное, напоминающее ругань. Мокрый снег и лед быстро превратились на мокрой броне Эльзы в ледяную корку и сковав ее не давали высвободиться из сугроба. Но хуже всего было то, что она полностью была погребена под толщей плотного снега и не могла дышать или пошевелиться. Еще минута и она просто задохнется. Очень глупый конец для мечника и воина. Но когда она уже начала терять силы над ее лицом вдруг открылось отверстие в котором появилось забинтованное лицо Малкольма.
— Один ноль в мою пользу. Но вообще-то мне понравилось, для мечников ты даже обновила мой личный рекорд по времени выживания. Надо будет еще как-нибудь повторить, только уже не сегодня. Что скажешь?
Ответ Эльзы был очень эмоционален и красноречиво описывал ее отношение к магам и лично Малкольму. Когда Эльза выговорилась и сделала паузу, маг продолжил.
— Ясно. Горячая штучка. Тебя достать отсюда или ты сама пол тонны снега растопишь?
В ответ донесся вой и рыдание, затихающее и переходящее во что то нечленораздельное.
— Малкольм, достань ее пока она не простудилась. Это мой лучший член отряда и мне не нужно потом лечить ее еще и от простуды.
Сделав широкий пасс над кучей снега, Малкольм сел к костру и поставил две чашки поближе к огню. Сугроб начал на глазах испаряться как и ледяной каток под ним. А Малкольм тем временем уже суетился возле огня, будто ничего и не произошло. Достав из-за пазухи флягу, он откупорил ее и плеснул в обе чашки по очереди. В воздухе отчетливо послышался запах коньяка.
— Это в терапевтических целях и заодно отметим вашу успешную миссию. Ну и за будущий успех заодно. Все в одном так сказать.
Джи понюхал содержимое кружки и завертел головой. Поило было настолько мощным, что от одного запаха перед глазами заплясали чертики. Отставив кружку в сторону он продолжил изучать капсулу, а Малкольм тем временем продолжил наполнять остальные чашки. Вопросительно посмотрев на Нинель, но та только отрицательно мотнула в ответ головой.
Тем временем Эльза выбралась из подтаявшего сугроба и подошла к огню, испепеляя взглядом Малкольма. Тот протянул ей кружку со словами:
— Думаю мы еще обсудим эти наши разногласия, но чуть позже. Ну, а пока что мир?…
— Пока что. — Эльза взяла у него кружку и опустошила залпом.
Похоже напиток был крепок даже для нее, потому что она закашлялась и вопросительно уставилась на Малкольма. Тот в ответ самодовольно улыбнулся и сделав неопределенный жест сказал ей:
— Лучшая бутылка из нашего погреба. Ты не единственная кто это пробовала. Можешь гордиться — винные запасы Ордена пробовали только очень особые люди.
Эльза одобрительно кивнула и постучала себя по нагруднику, снова закашлявшись. Нинель, совершенно не понимая о чем идет речь, хотела что-то спросить, но передумала. Джи вновь вернулся к изучению Артефакта.
Золотая капсула была похожа для пенал для бумаг. Крышка была так плотно подогнана, что место стыка Джи нашел только изучив текст на древнем языке. Приложив немного усилий крышка поддалась и показалась резьба на которую она накручивалась.
Едва Джи открыл ее полностью из капсулы вырвалось золотистое свечение и описав дугообразную траекторию по воздуху приобрело очертание совы. Все оторвались от огня и проследили за траекторией полета магической птицы. Филин полностью материализовавшись сел на песок и спокойно посмотрел на Джи.
— Приветствую, Герой. Я — Стефанус, верный друг и помощник принцессы Акеми. А ныне Живой артефакт, указующий путь тем, кто достоин Силы Ожерелья.
Джи на секунду замер словно не веря тому что услышал. Но потом все же немного собравшись с мыслями заговорил с ним.
— Если я правильно понимаю ты Мудрый Хранитель. Расскажи мне об Ожерелье Такары.
Филин немного нахмурившись продолжил, словно чеканя заученный текст.
— Ожерелье Солнца, ныне разрушенное по вине многих, это причина и следствие моего здесь существования, да и твоего тоже, Герой. Ожерелье это божественный дар и как все божественное способно само восстановить себя. Когда оно было разрушено, то все кто стал виновниками тому были захвачены силой этого Ожерелья и стали вечными Артефактами. Они будут вечно существовать в этом замерзающем мире пока не соберут Ожерелье воедино. Ожерелье дало им часть своей силы и сделало неуничтожимыми. Каждый из участников получил часть силы, через которую он был изменен и стал одновременно рабом и частью огромного мощнейшего механизма по восстановлению ожерелья в прежнем виде. Такое действие ожерелье это заложенный в него изначально Богом Солнца механизм наказания людей, если они окажутся не готовы правильно распорядиться божественной сущностью. Проклятье, которое накладывается на всех прямо и косвенно причастных к этому. Людские распри и зависть, неспособность защитить столь важный дар в равной степени относят к наказанию и тех кто из корыстных побуждений желал завладеть даром.
— Иными словами в этом Боги считают виновными всех и потому все остались без Солнца.
— Большая мера вины лежит на тех кто разрушил Ожерелье. И также на тех непосредственно был в том замешан. Я, Принцесса Акеми, Принц Тоширо, Дух Иллюзии стали вечными стражами. Я стал хранителем ключа, с помощью которого можно найти остальные части. Дух Иллюзий испытывая самых сильных Героев и дарует им жемчужины, как части ожерелья. Тоширо и Акемы как полюса Силы пытаются завладеть всеми частями ожерелья, каждый как ему кажется из своих побуждений. Ожерелье изменило и их внутреннюю сущность и их разум так что они думают что действуют по своей воле, но на самом деле исполняют волю незримого механизма.
— Но Акеми давно умерла.
— Дух Акеми как и ее тело не может быть уничтожен. Ожерелье наградило обоих бессмертием, но одного навеки заключило в телесную оболочку обрекая на мучения телесных оков и плотских пристрастий, без возможности наслаждаться жизнью, а другую обрекло на вечное блуждание без возможности прикоснуться к телесному. Она может выбрать лишь одно тело, в котором может переродиться, но не обладает полной властью над этим телом. Она словно гостья которая шепчет на ухо, но та не всегда исполняет ее волю. Ее тело же сохраняется нетленным, хотя и закрыто для нее же самой.
Малкольм наклонился к Джи и негромко сказал:
— Думаю это связано с обрядом посвящения паладинов. У нас Магистр по преданию это реинкарнация Акеми.
— Стефанус, ты сказал что все вы часть … содеянного. А как насчет духа Иллюзии. Что он сделал?
— Он помог Тоширо околдовать Акеми и проникнуть в замок, чтобы украсть ожерелье, помог обойти охрану.
— Позволь я тоже кое что у него спрошу — Малкольма похоже раздирало любопытство.
— А почему Акеми умерла, а Тоширо стал вампиром, а не наоборот?
Филин проигнорировал вопрос.
— Похоже он отвечает только мне. — сказал Джи — Почему Акеми умерла, а Тоширо стал вампиром, а не наоборот?