«Стоять», - осадил себя Гриф и с натугой, кряхтением выпрямился. Подбросил парня на плече, пододвигая к шее, обхватил рукой и заковылял дальше. «Нет. Идти. Надо идти».
Он понятия не имел, сколько прошло времени с момента, когда переступил порог бункера. Казалось, незаметно для себя за каким-то поворотом очутился в аномалии безвременья, в параллельной реальности, граничащей со сновидениями и безумием. В голове все смещалось и шло зыбью. Он едва передвигал ноги, а тело согнулось под неподъемной ношей в дугу.
Сталкер считал шаги и уговаривал себя сделать еще один. Хвалил за успехи и снова уговаривал. Он решил, что не бросит Яву ни при каких обстоятельствах. Представил его горбом, неотъемлемой частью своего тела. Если тот упадет, то только с ним.
«Судьба такая», - готовил себя Гриф к бесславному концу в бетонной норе. «На хер такая жизнь нужна. Может… - ему даже думать было трудно. Мысли приходили толчками, с задержкой, - это избавление такое. Хватит небо коптить. Пришло, значит… и мое время. А с Явой и не страшно. Вместе с ним тут ляжем. Долго лежать будем. Херушки до нас здесь… кто доберется. Две мумии тута…».
Полубред, как и его самого, остановила дверь. Железная, без рукоятки, такая же, как и в тоннеле под домом. В первые мгновения Гриф был уверен, что это именно она, что он каким-то образом забрел в тот тоннель, в нескольких километрах отсюда. И не удивился. Он шагнул к стене, стал возить рукой по гладкой бугристой поверхности в поисках рубильника. Не нашел, вернулся к двери.
- Эй, - сказал он слабо и ударил кулаком по толстому, глухому полотну.
- Эй! - повысил голос. Привалился лбом к металлу.
- Эй!!! - заорал он изо всех сил, что остались, и заколотил берцем. - Открывайте, суки! - голос его сорвался на сип.
Ничего. Тишина. Мертвая, равнодушная тишина. Сталкер сухо сглотнул. Кадык, словно крюком, проскреб по пересохшему горлу. «Все. Тупик».
Он не удерживал ноги, когда те подогнулись, опустился на колени. Ява соскользнул с плеча, брякнулся рядом. Гриф стоял, привалившись лбом к прохладному металлу, с закрытыми глазами. У него не было никаких мыслей, никаких желаний. «Не получилось, - далекое разочарование залетело в голову и село на жердочку. - Не получилось». В общем-то, он и не очень надеялся. Он полез сюда из безысходности. Что делать дальше, сталкер не знал, да и не задумывался над этим. Он выполнил вложенную в него программу, и теперь всё. Он ничего не желал, может, только чтобы побыстрее всё закончилось. Ни на что не осталось сил. Ему и так казалось, что берет их взаймы, что и так должен был давно скопытиться. Но зона зачем-то вела его сюда. Наверное, чтобы насмеяться. «Везет же Яве».
На самом ли деле он услышал щелчок или это в голове что-то лопнуло? Затем медленно, под давлением лба полотно пошло назад. Он не верил, пока не открыл дверь настежь и не упал лицом, грудью на пол.
Сталкер открыл глаза. Он лежал все в том же коридоре, только теперь под лучами яркого света, в окружении стен, выкрашенных зеленой краской. На трясущихся ногах Гриф поднялся. Под беленым потолком горели люминесцентные светильники, метрах в пятнадцати очередная железная дверь отсекала коридор. На ней желтой, потемневшей от времени краской было начертано «К7».
Сталкер возвращал взгляд по правой стене и увидел приоткрытую, тоже железную, дверь, только эта была с рукояткой. И там за ней… Гриф увидел в щель между полотном и косяком что-то шевелящееся. Не что-то конкретное, выше или ниже, а все пространство, оно как будто волновалось. Еще некоторое время он таращился, не смея моргнуть. Затем развернулся, наклонился, взял Яву за запястье и поволок за собой. Сил не было поднять и нести. Их вообще не осталось. Ноги от усталости и напряжения дрожали и гудели, как высоковольтные провода.
Пальцы, которыми он вцепился в руку Явы, налились жгучей болью, и он чувствовал, что они вот-вот разогнутся. Гриф начал мерцать. Он отметил этот факт, но значения ему не придал. Сейчас от его аномальной активности не было никакого толка. Он боялся одного, как бы не выпустить холодной мертвой руки.
Рывками приставлял ноги, отклоняясь назад, с натужным, сдавленным стоном тянул. Язык меж приоткрытых запекшихся губ уже не ворочался, он прижимался к сломанному зубу и тускло блестел.