Гриф впопыхах разрешал этот вопрос, когда в спину ударило чем-то увесистым и упругим, словно с силой толкнули подвешенную за крюк боксерскую грушу. Сталкер пролетел добрых три метра, с хрустом сшиб сухое дерево и еще метра два катился кубарем. В вещмешке бряцало и гремело барахло. Винтовка с факелом выпала из рук и потонула где-то в листве. Голова пошла кругом, мироздание завернулось в спираль.
Подгоняемый страхом, сталкер поднялся и пьяным шагом, заваливаясь вправо, бросился бежать. Споткнулся, упал, перекувырнулся через спину и, едва ноги коснулись земли, снова предпринял попытку к бегству.
Увесистый пинок в ягодицу послал его вперед со значительным ускорением. Еще два шага Гриф успевал переставлять ноги, но затем повалился, выставив перед собой руки. Сквозь листопад, поднятый им же, он вдруг увидел, как сверху сходятся корявые псевдостволы. Рывком сталкер откатился в сторону. Костяной щелчок над ухом прозвучал оглушительно громко. Гриф представил, какой силы должен быть удар. Если эти клещи не расчленят жертву, то переломают все кости однозначно. Гигантские челюсти скрылись под землей, словно их и не было.
Гриф вскочил, придерживаясь изначально выбранного направления, продолжил бег. Сквозь голый лес было видно далеко, и в этом далеке среди черных изогнутых палок виднелось поле. Сталкер перенес еще несколько ударов, падал, но неизменно, как стойкий боксер, которому во что бы то ни стало надо отстоять последний раунд, поднимался. Тело болело и ныло, казалось одним сплошным синяком. Сердце билось тяжело, сиплое дыхание вырывалось со стоном, ноги подкашивались.
Мощный удар по голове сверху вниз, как молот убойщика, оказался решающим. Он поверг сталкера. Гриф упал плашмя. Из-под тела вспорхнули желтые бабочки и закружили. В глазах потемнело, он не почувствовал момента столкновения с землей.
Серая клубящаяся мгла обволокла сталкера.
Глава 21. Снова танк
Он слышит далекий скрежет, словно кто-то ломом ведет по железному листу. Неприятный звук режет слух и дергает нервы. Снова тишина, но какая-то уже беспокойная, что-то важное надо было сделать. Плевать. Надо глубже зарыться в забытье, накрыться спасительной темнотой. Как будто получается. Мысли, словно взбаламученный донный ил в глубинном мраке, плавно оседают и замирают. Спокойствие и умиротворение сходят негой…
Опять этот омерзительный скрежет.
Гриф открыл глаза. Темно. Он подумал, что умер и то, что сейчас с ним происходит, последние всполохи сознания. Поднялся на локтях. До слуха донеслись шорох, тихое звяканье откуда-то из-за спины. В теле просыпалась боль, в голове быстро рос и распирал череп изнутри гриб. Стало страшно. К горлу подкатила тошнота. Возможно, его и вырвало, если бы было чем.
Некоторое время Гриф сидел на земле и озирался. Постепенно глаза привыкли к темноте, и он начал различать черные палки. Вместе с болью пришли воспоминания, а с ними и осознание своего места еще в этом мире. «Почему я жив?». В памяти воскресли последние минуты бытия, которое оборвал оглушительный удар по темечку. «Туман». Гриф боязливо обернулся. Никого опасного для себя не увидел.
Взяв за основу факты, что он жив, а туман ушел, Гриф поднялся на ноги. Тело отозвалось болью. Голова закружилась, его повело. Он хотел было опереться о ближайший ствол, но, опасаясь клешней, отдернул руку.
Волоча ноги по палым листьям, Гриф брел сквозь ночной лес. Он вспоминал. Ретроспектива минувших событий текла вяло, шершаво, прерываясь склейками и пустыми кадрами, но когда дело дошло до автоматной очереди и вопля: «Гриф!!! Я возвращаюсь!!!», повествовательная кривая забилась сердечной синусоидой.
Сталкер остановился, ему захотелось немедленно назад, но в то же время он понимал, это невозможно. Невозможно прямо сейчас. Он найдет способ вернуться, и у него даже есть как будто план. Сырой, но план. Множество мелких составляющих тихо сидели по своим углам, и когда он вызывал их на свет, подходили и пробовали лепиться друг к другу. Постепенно из «материала» сложился скелет. Сталкер поспешно набрасывал на него плоть. Края, углы, ямы еще предстояло сгладить, найти пропорции, но это потом, главное, уже имелась форма.
Гриф вышел к полю, затем вдоль опушки двинул к городку связистов. Через час добрел до места, заглянул в КУНГ, без надежды позвал в темноте Яву. Затем забрался внутрь, запер дверь, допил остатки воды, лег на пол, подложил вещмешок под голову и заснул.
Проснулся ранним утром. За окном брезжил рассвет. Головная боль прошла, но тело продолжало ныть какой-то неповоротливой, застоялой ломотой. По-стариковски, морщась, Гриф поднялся, подошел к окну. За грязным стеклом лежало серое бугристое поле, слева виднелись темные развалины штаба, справа похоронной процессией замер чахоточный лес.