Сталкер продолжал совать ножом и давить. Что-то металлическое упало на пол, загремело.
- Эй, - раздалось сонное, недовольное из темноты. - Харэ лазить. Дайте поспать. Кто тут?
Послышалось шебуршание, затем щелчок, и душную темноту рассек яркий луч фонаря. Секунду-другую он скакал по замысловатым внутренностям танка, остановился на сталкере. Тот стремительно приближался. В выставленной вперед руке у него был пистолет. Человек с фонарем не понял, что произошло, но ощутил оглушающую волну страха. Крепкая липкая рука обхватила его кисть, больно, словно тисками, стиснула пальцы и одним рывком лишила фонаря.
- Не дергайся, брателла, - послышался уже из темноты сиплый сдавленный шепот со свистящей ноткой. Махноец обмирал, часто моргал и щурился на свет. Затем луч пробежался по всем углам, задержался на медкапсуле и вновь вернулся к человеку. - Еще кто-нить есть?
- Двое в кабине, - зашептал средних лет мужик со страдальческим, перепачканным в мазуте лицом. - Я не с ними, они меня в Салычах зацепили. Я не хотел с ними… - скороговоркой шептал он, выкатывая глаза и задыхаясь, так хотелось все сказать разом.
Напуганный, не предпринимающий попыток к защите, он выпал из списка угроз сталкера уже на третьем слове. Гриф опустил пистолет и с большим вниманием осматривал танк, подсвечивая себе фонарем. Он не выпускал из вида человека и внимательно слушал его скороговорку. Тот продолжал давить из себя сиплым голосом:
- Они сказали, что-то с «козлом». Попросили глянуть, обещали заплатить. Я пошел, а они мне по башке там треснули. Привезли на базу, а потом… - незнакомец замолчал, когда свет от фонаря проскользил по обездвиженному, залитому кровью телу.
- Так я слушаю, - Гриф метнул в него яркий луч. Тот даже не решился закрыться от света рукой.
- Да-да, - зашептал человек, - сейчас. На чем я это?
- На базу тебя привезли, - подсказал в голос Гриф, убедившись, что в танке, кроме них двоих, никого нет.
- Ах да, - тот все продолжал сипеть, - после базы меня на бэтээре привезли сюда. Ихний командир сказал, если хочу жить, то должен постараться на благо отечества. Я должен был помочь им завести эту махину. Им про меня, я потом узнал, Гендос накапал.
Гриф неторопливо прошелся по танку, пригибаясь под низким потолком, задерживая внимание то на одном, то на другом предмете. Наклонился, вытащил из-под лежака с мертвецом вещмешок.
- Я слушаю, слушаю, - сталкер вновь посветил на механика.
Тот, не меняя позы, зашептал:
- Они привезли с собой тали и якоря. В поле зацепиться не за что. Они их в землю вбили. Шесть. Шесть якорей. Такие широкие, как плуги, метра по полтора каждый.
Гриф сдвинул ноги мертвеца, сел, поставил на колени вещмешок, принялся с интересом разглядывать и перебирать его содержимое. Отставил в сторону бутылку с водой, в пирамиду составил упаковки с хлебцами, говяжьи консервы, джем, три пакетика чая. От такого разносола в животе у него хищно заурчало.
- Неделю промучились без толку. Никто не мог подойти к танку. Аномалия всех гробила. Никакие защитные костюмы не помогали. Двое не успели вернуться, расползлись и померли. Крюки кидали, шесты делали, подсовывали, заводили, ничего не получалось. Потом старик откуда-то взялся с зомбяком, - шептал механик, не сводя глаз со сталкера, который жадно поедал остатки ИРП и, казалось, его не слушал. Но он не осмеливался ни замолчать, ни спросить. - Черт знает, откуда он здесь в такой глуши. Майор его в оборот сразу взял. Старикан упирался. Говорил, что нельзя танк трогать. Умрет, дескать, он без него. Зомби у него приятелем был еще. Может, и не совсем зомби. Дед любил его. Похоже, он его сыном был. Седых просек это и отрезал зомбяку руку правую по локоть. Сказал, по частям его искромсает, если дед не поможет. Тогда дед согласился. На него почему-то аномалия не действовала. Он троса зацепил за буксировочные петли и нам протянул. С передачи снять не смог. Я потом сделал. А этих якорей мало было. Машина тяжелая. Земля расползалась, плуги вырывало. Еще четыре плуга на базе сварили. Потом сюда…
- Тихо, - Гриф резко прервал рассказчика, подняв руку. Они замерли и слушали, как откуда-то спереди, из кабины, доносился зудящий звук, словно оса в целлофановом пакете.
- Это, - робко зашептал механик, - будильник у Ярика. Он механический, на часах у него.