Йенс закатил глаза.
— За работу, — сказал Эрик. Поправил узел галстука. Принц — это еще одно направление, требующее внимания. Он вспомнил чуть уставшее лицо фру Хольды. Странно, зима же скоро, она всегда веселеет, когда зима. Помотал головой, отгоняя видение. Всё, что можно сделать, чтобы она повеселела, он сделает, так о чем думать.
Глава 4
6 ноября 1923 г.
— Журналисты на месте, — заметил Ник.
Автомобиль притормозил, их еще не заметили.
— Можем зайти с черного хода, нас там тоже ждут, я договорился.
Принц Юхан сидел рядом. Свежий, причесанный, в костюме с иголочки. Глаза горели от предвкушения, словно у первоклассника в первый день занятий. Не хватало только традиционного кулька с конфетами в руках. Галстук еще. Никодемус терпеть не мог галстуки, а принцу, казалось, эта удавка вообще не мешала.
— Это неприятно, но необходимо, — сказал Его Высочество. — Им надо дать какую-то информацию, чтобы остыли. Ник, ты со мной?
— На шаг не отойду, — заверил его Никодемус и кивнул водителю. Автомобиль двинулся дальше.
Сквозь журналистов принц прошел довольно технично. Пару раз остановился, чтобы дать возможность сделать фото, на вопросы в основном улыбался. Потом попросил его пропустить, чтобы не опоздать в свой первый рабочий день. «Встреча завершилась в дружеской и теплой обстановке», — договорил про себя Никодемус, проскальзывая вслед за ним. Его даже не заметили, спасибо работе за науку и магию.
В коридоре их встречал высокий тип. Еще один в галстуке.
— Добро пожаловать, Ваше высочество, — сказал он. — Меня зовут Эрик Мёллер, технический директор в «Погода для вас». Фру Хольда ждёт.
— С удовольствием, — принц пожал протянутую руку. — Можно просто — Юхан. А это — Никодемус Хольст. Он со мной.
— Конечно, — кивнул Мёллер. Смерил Никодемуса цепким взглядом, Ник ответил таким же. Досье на Мёллера он изучил, тот не обладал никакими магическими способностями, но техника его слушалась почище ручного тигра. Может, это тоже добавляло злости сторонникам немагической Дальгрии? Технический гений на службе у сверхъестественных сил?
Тех, кто приходил к ним с севера, всегда называли фру Хольда. Старыми они были, молодыми, прекрасными и ужасными. Фру Хольда, несущая снег, повелевающая ветрам, была рядом. В детских сказках, где она награждала трудолюбивых и наказывала лентяев. В балладах, где зимняя всадница одним поцелуем могла заморозить сердце путнику и увезти его в свой край. В сагах о тех, кто зашел далеко на север, но смог договориться с сестрами вьюги и вернуться. И, наконец, в Договоре.
Договор был заключен вскоре после появления Сварта в королевском совете. Текст Никодемус знал наизусть, как и всякий, изучавший магическое право. Очень простой: сторона, именуемая «фру Хольда», согласна сотрудничать со стороной, именуемой «король Дальгрии». Примечаний мелким шрифтом почти не было, со сверхъестественным мелкий шрифт почему-то не работал.
Нынешняя фру Хольда появилась во Фрингене не так давно по меркам своего народа, около пятидесяти лет назад. Тогда же была основана «Погода для вас». Воздействие на погодные условия, превращение их в благоприятные, и прочее. Ник подозревал, что всё гораздо сложнее, иначе каждый фермер уже покупал бы в рассрочку дождь для своего поля. Но общественное мнение считало всё, что творилось за дверями «Погоды», чистой магией. Отсюда и противники самого предприятия и сумасшедшие, желающие пообщаться с фру Хольдой и вернуться домой по локоть в золоте, по колено в серебре.
Никодемус вырос на хуторе. В тех краях еще собирались на долгие зимние посиделки, чтобы рассказывать истории, которые случились по-настоящему. С дядей, троюродным братом, дедом. Вывод, который сделал маленький Ник из этих историй: с хольдами лучше не связываться. Поэтому сейчас он с удовольствием остался бы перед дверью кабинета, но работа есть работа.
Кабинет был самый обычный. Мебель деревянная, того модного еще перед войной с бритонцами периода, когда и цветы, и лозы, и звериные морды. На стенах вместо картин висели в тяжелых рамах карты: водные течения, роза ветров, движения облаков. Книги в одинаковых пронумерованных переплетах на полках, ничего лишнего.
Странным было то, понял он, что присутствия хозяйки в кабинете не ощущалось. Женщины за столом с тем же успехом могло здесь и не быть.
Она была прекрасна, это само собой. Но это было совершенно неважно. Непроницаема, вот это слово. Не понять, сердится она, или радуется, напряжена или ее мысли далеко отсюда. Ник вспомнил стишок, который твердил в детстве по ночам, когда на хуторе начинали трещать от мороза стены, а корову приходилось заводить в сени, чтобы не замерзла насмерть: