— Даже не помню, — Ник пожал плечами. — В пять уже точно, а вот раньше — не помню. Но у нас катки специально заливали редко. Если на озере было достаточно гладкого места, то и хорошо.
— И какие коньки предпочитали? — в глазах графа светилось искреннее любопытство. — На такой поверхности нужны особо прочные. Сталь?
— В основном деревянные. В них вставляли железные лезвия. Стальные — это дорого. А если только дерево, то за зиму несколько пар меняли.
Ник посмотрел на смятенное лицо графа и решил не рассказывать пока про лезвия из коровьих костей.
— Я понимаю, — сказал тот наконец. — Что бы вы выбрали для неровной поверхности сейчас?
— Наверное, «Тюрхейм». Они не самые легкие, но и мелких помех в них не замечаешь.
— Как верно!
Обсуждать катание дальше было бы увлекательно, но Ник все же хотел услышать, зачем его пригласили.
— Я прошу прощения, ваша светлость, — начал он. — Скоро буду вынужден уйти, рабочее совещание.
— Конечно, не буду вас задерживать.
«И⁈ Это всё?»
— Вам, наверное, покажется странным то, что я хочу сказать, — решился наконец граф. — Но я много думал о том вечере, когда Юхан, ну… отличился. Не подумайте, он отличный парень.
— С каждым может случиться, — дипломатично заметил Ник.
— Вот именно! — с облегчением подхватил Арвид Дюрфор. — Всё было какое-то странное. Я обычно не пью, а тогда тоже: не помню, и всё.
— Какое именно время? Ну, где вы были?
— В «Башмаке и розе».
То же место, где вырубился Олаф. Там всё давно проверили: никаких следов магических вспышек. Ник чувствовал себя человеком, ищущим выход из комнаты без дверей и окон. Где он должен быть, в полу, на потолке? Где раздают эту проклятую помаду?
— Вы никаких рекламных акций не обсуждали? — спросил он.
Граф моргнул.
— Увидел фото Дора, навеяло, — объяснил Ник. — Всякий уход с использованием чар.
— Этим мама увлекается, — мрачно сказал граф. — Не молодость возвращать, не подумайте. Но она просто забывает здравый смысл, когда видит, что что-то произведено с помощью магии. Большая поклонница.
Ник пробормотал что-то невнятное, но интонационно подходящее.
— Господин граф! — в комнату вошел, почти вбежал дворецкий. — Ваша матушка…
Граф, не меняя выражения лица, собрал спортивные журналы в охапку и запихнул их под диван.
— Мама расстраивается, — пояснил он. — Надеется, что я пойду в парламент, как отец.
В комнату вошла невысокая дама в меховом манто, хвостики которого волочились по полу.
— Арвид, милый, у тебя гости?
— Это Никодемус Хольст, мама.
— Хольст? — дама сморщила нос. — Это из каких Хольстов?
— Боюсь, не из каких, — улыбнулся Ник.
— Юхан его очень ценит, — торопливо вставил Арвид Дюрфор. — Поэтому я…
— Ну конечно, — графиня расцвела улыбкой и протянула руку. — Очень приятно.
— Его Высочество занят на работе, он попросил меня… — Ник пытался придумать, за чем именно его могли прислать, но графиня Шарлотта уже не нуждалась в объяснениях.
Ника снова усадили на софу, снова предложили кофе, снова заговорили о погоде. Арвид успел вставить реплику о том, что Ник близок к магическим изысканиям. Графиня пришла в полный восторг.
— Обожаю магию! — сообщила она. — У меня никаких способностей, у Арвида тоже, его долг — служить Дальгрии, как его отец. Я думаю, может, в правительстве? «Самый молодой министр экономики провёл реформу по…» какую реформу, дорогой?
— Еще не придумал.
— Ты всегда так остришь! Ну или в армию, мундир тебе очень пойдёт. Непременно надо пообщаться с Фредди, простите с принцем Фредериком, конечно.
Тут ее взгляд снова остановился на Нике и полились похвалы магии. Эти альвы, такие оригинальные. Хольда — просто душечка, надо будет обязательно ей это сказать на Зимнем балу.
— Она его никогда не посещает, — вставил Ник.
— Так жаль! А я так хочу увидеть еще какое-нибудь чудо под Йоль.
— Наверняка у вас есть своя коллекция?
— Вы угадали, герр Хольст. Заказывала под неё шкафы особой прочности.
— Вы очень разумно поступили. Впрочем, сейчас столько мелочей, на которые воздействуют магией…
— Я осторожна. Вот последнюю помаду сразу убрала в шкаф.
— Помаду? — Ник навострил уши.
— Женские штучки, вам будет неинтересно.
— Напротив, — Ник посмотрел на Арвида Дюрфора, привлекая и его внимание. — Мы уже знаем о двух подобных случаях. Экспериментальная косметика, а потом от нее то губы раздувает, то вся кожа идёт пятнами. Простите.
— Мама, я настаиваю, чтобы Никодемус её как следует изучил, — вмешался Арвид.
— Не прощу себе, если это окажется правдой, госпожа графиня. Лучше оказаться в дураках, чем подвергнуть людей риску.
Графиня только слабо кивнула под их совместным напором.
Через пять минут Ник вышел из особняка. В кармане лежал золотистый футляр. Для надежности Ник взял его платком, расшитым обережными знаками.