— Мама, я настаиваю, чтобы Никодемус её как следует изучил, — вмешался Арвид.
— Не прощу себе, если это окажется правдой, госпожа графиня. Лучше оказаться в дураках, чем подвергнуть людей риску.
Графиня только слабо кивнула под их совместным напором.
Через пять минут Ник вышел из особняка. В кармане лежал золотистый футляр. Для надежности Ник взял его платком, расшитым обережными знаками.
Глава 9
20 ноября 1926 г.
Погода вела себя как капризная девица в простуде. С утра то сыпал противный мокрый снег, то проглядывало редкое бледное солнце. От порывов ледяного ветра невозможно было спрятать руки, стоило достать их из карманов, как они тут же замерзали до боли.
Тем не менее на воскресном рынке толклись люди, лотки и лавочки зазывали товарами, на каждом шагу озябшего покупателя соблазняли продавцы пряного глинтвейна, пончиков и горячих пирожков.
И надо же было выйти в патруль именно сегодня. Вчера еще серую мостовую украшали сухие желтые листья, присыпанные свежими белыми снежинками, небо было ярким, а дыхание бодрил легкий холодок.
— Вальтер, зачем мы сюда пришли? Наш отдел ведь не занимается улицей.
— Во-первых, это наш долг — помогать патрульным в выходные и праздники, и лучше сегодня, чем в канун Йоля, уж поверь мне. Во-вторых, будешь избегать улицы — так и останешься кабинетной писакой, и ничего не узнаешь. Настоящий сыщик должен на земле работать, чуять, чем люди живут.
— Я и так чую, я маг… — насупилась Маргарета, поглубже пряча нос в шарф.
Вальтер усмехнулся, оглядывая площадь.
— Маг, конечно. А далеко чуять можешь? Вот карманника, например, а?
— Нет такой магии, у альвов точно. Это у Бека только дар, но он особенный.
— Именно. Поэтому глазами надо смотреть, а не на магию надея… о, смотри-смотри!..
Он сжал ее предплечье, привлекая внимание.
— Куда?
— Вон дама, видишь? В лисе. Толкается у ювелирной витрины.
— Неужто украсть хочет? Такая дама?
— Эх ты… маг…
Дама в лисьей горжетке как-то уж очень активно напирала на стоящую перед ней модницу в шляпке с перьями цапли, та уже собралась повернуться и что-то сказать, как вдруг «лиса» обернулась и взглянула прямо на них.
Вальтер изобразил легкий поклон и прикоснулся к краю шляпы. Дама вздернула подбородок и куда-то очень поспешила, по пути несколько раз оглянувшись.
— Вы что, ее знаете? Или она тоже с магией? — Маргарета аж нос из шарфа высунула, так ей вдруг стало интересно.
Вальтер покачал головой.
— Не знаю. Но возможно она знает меня. Может и способности есть, или просто чутье. В воровском деле чутье надежней магии.
Маргарета покосилась на напарника, но дальше расспрашивать не стала. Только снова укуталась потеплее.
Час-другой они фланировали по площади, переглядываясь со знакомыми патрульными. Спугнули пару карманников, разок дернулись от свистка над ухом, помогли разогнать начавшийся было скандал, едва не перешедший в драку.
Когда ноги и руки у Маргареты совсем замерзли, Вальтер, пользуясь их внештатным положением, угостил ее глинтвейном.
— Еще пару часов и пойдем, вон уже народу меньше становится. Но сейчас самое опасное время, у патрульных глаз замылился, а второе дыхание еще не открылось. Доживешь?
— Доживу. Если что, у меня заклинание есть бодрящее. Ой…
— Что?
Она недоверчиво хихикнула, посмотрела на стаканчик с напитком и покрутила головой по сторонам.
— Ну, если это не магия, то я не знаю. Тут рядом кто-то что-то украл, я прямо чувствую.
— Что, все-таки можешь карманника почуять? — Вальтер даже хлопнул себя по бедру и тоже оглянулся.
— Нет, это не совсем… Вот, вот этот!
Маргарета безошибочно ткнула в спину паренька, спокойно шедшего по своим делам с кульком пончиков. Вальтер засомневался, нахмурился, покосился на Маргарету, потом снова на мальчишку. И тут их нагнал запоздалый свист. Парнишка вздрогнул, присел, и припустил бы бегом, если бы сильная рука Вальтера не схватила его за ворот дешевого серенького пальто.
— Пусти! — мальчуган забился, как рыба на крючке, прижимая к себе кулек, но хватка бывалого сыщика была неумолимой. Под продолжающийся свист патрульного он развернул свою добычу лицом к себе.
— О, вот так встреча… Ленни… Привет-привет. Опять сбежал?
Мальчишка не издавал больше ни слова, только сурово сопел, сдвинув рыжие брови и пытался вырваться. Но не тут-то было.
— Ленни, я тебя не буду всю жизнь ловить вот так за шиворот. Когда-нибудь ты сядешь в тюрьму, а это очень плохое место, гораздо хуже, чем приют. Неужели ты хочешь сесть в тюрьму за кулек пончиков, парень?