Новые старые книги оказались в основном сборниками сказок, романами и стихами. Ида не удержалась, пролистала сказку о Ледяной ведьме, здесь иллюстрации были акварельные, прозрачные, точно художник рисовал их прямо на льдинках. Яркие краски человеческого мира постепенно сменялись холодными цветами. Ледяная ведьма была и похожа, и нет на фру Хольду. Интересно, что хольды думают об этой истории?
Из второго ящика Ида выудила толстую потрепанную книжку. «Деревенские заговоры и песни». Улыбнувшись, открыла и ее.
«Как задобрить ниссе», «Заговор на то, чтобы куры лучше неслись», Заговор на дальнюю дорогу', «Заговор на попутный ветер» — а вот это было уже интересно.
Слова складывались в как будто знакомые строки, хотя Ида была уверена, что никогда прежде их не слышала. Что-то вроде простенькой колыбельной, к которой привыкаешь с детства. Но дома никто никогда такого не говорил, даже бабушка.
«Возьму, все-таки тоже магия», — решила она.
Ида подошла к прилавку, возле которого стоял какой-то дородный господин. Тот с легким поклоном пропустил ее вперед.
— Я не тороплюсь, фрекен, — учтиво заверил он.
Она поблагодарила его и выложила свой улов. Хозяин лавки, нацепив очки, принялся искать цену.
— Вот это — отличный выбор, — сказал господин, показав на сборник сказок. — Одна из лучших наших художниц.
— Что вы говорите, — вежливо отозвалась Ида.
— Итого десять крон, фрекен Магнуссен, за трактат вы уже рассчитались.
— Позволите взглянуть? — господин осторожно пролистал несколько страниц. — Тонкая работа. Впрочем, вы же из тех самых Магнуссенов?
— Это из каких?
— Тех, которых волнует только техника? В таком случае стоит выдрать половину страниц и отдать главы о магии тому, кто их заслуживает.
Сказано было дружелюбно и даже немного грустно, но Ида вспыхнула. Нечего тут постороннему насмехаться над ее семьей! Сами разберутся, даже если в чем-то она и была согласна.
— Я бы подарила вам учебник хорошего тона, если бы вы его заслуживали, — резко ответила она.
— Простите, это больная тема, — ее собеседник погрустнел еще сильнее.
Ида с неприязнью на него посмотрела. Потом посмотрела внимательнее.
— Я вас знаю, — сказала она. — Вы — дядя Сванте. Вас выгнали двадцать лет назад, бабушка Анна показывала ваши фотографии.
Господин тоже всмотрелся внимательнее и расплылся в улыбке.
— Малышка Ида! Надо же, какая ты выросла. Как дела дома?
— Все хорошо, спасибо, — теперь Ида смотрела на него с любопытством. — Вы правда художник?
— О, еще какой. Но я взял псевдоним. Сванте Кюнстнер, к вашим услугам, — он снова поклонился.
— Ваши картины хвалит даже отец, — искренне сказала Ида. Ей тоже нравились эти пейзажи и сценки из городской жизни.
— Поверь, как только он узнает, кто автор на самом деле — разонравятся. Мне кажется, нашей семье не хватает острых ощущений со времен религиозных войн, вот все так сурово и воспринимают малейшее отклонение от семейного курса. Ты на инженерном?
— Нет, я… Буду поступать на метеорологию, а пока работаю в «Погода для вас».
— Потрясающе! Очень рад. Первый член семьи, за долгое время припавший к магии. И родители одобрили?
— Не совсем, — хотя обретенный дядя и производил хорошее впечатление, Ида не торопилась открывать душу.
— Это знакомая история, — он успокаивающе похлопал ее по руке. — Знаешь, что? Приходи в четверг на обед, познакомишься со своей тетей Марией и кузенами. Дети помладше тебя, но смогут изобразить воспитанных людей на пару часов.
— Можно с Флорианом?
— Если он не против, то конечно, буду только рад. Семья есть семья.
Дядя Сванте проводил ее до работы и еще раз картинно помахал шляпой вслед. Ида помахала в ответ и пошла внутрь. Что же, будет интересно посмотреть, как живут Магнуссены, которых не интересует техника.
О мальчике, который попал в гору Скату
Далеко на севере высится гора Ската. Про неё ходит много историй. Когда-то давно там жили альвы, и некоторым людям удавалось попасть к ним в гости. Так случилось и с одним мальчиком.
Он был в услужении у чужих людей и сильно тосковал по дому. Хозяева его часто ругали, а то и били, и однажды он, не желая больше это выносить, сбежал. Но так как места были незнакомые, он заблудился.