В дверь постучали.
— Заходи.
— Звал, братец?
Черноволосый альв зашел в мастерскую, ухмыляясь так же, как и его белый брат. Огляделся.
— О, ты сделал перестановку? Куда спрятал мою любимую кучку камней?
— Это скульптура, Венди. В кладовку спрятал, не выкинул, даже не надейся. У меня добавилось учеников, пришлось поставить еще столы.
— Учишь человечков делать такие же кучки? Или горшки для каши?
Белый вздохнул.
— Ну какой же ты высокомерный…
Черный заулыбался, подхватил со столика пиалу, покрутил в пальцах, рассматривая на свет.
— Имею право. Ты зачем звал меня? Не сокрушаться же о моей высокомерности?
Белый прищурился.
— Кому в итоге придется сокрушаться — мы посмотрим. Я тебя позвал, чтобы предупредить.
— О чем? — черный резко повернул голову.
— Заканчивай свои шалости. Людям это не нравится.
— Какое мне дело до… — он не успел договорить, белый перебил его.
— Полиция интересуется вашими художествами в Стране Вечной Зимы. Интересуется у альвов. И я говорил тебе, что не стоит задевать их королевскую семью. Большинство наших родственников чтит Договор. И тебе следовало бы.
Черный слушал с легкой полуулыбкой, продолжая разглядывать пиалу.
— Чья это работа? Твоя?
— Нет, моего ученика. Человека.
— Ого… Маг?
— Есть небольшие способности, — белый покрутил в воздухе рукой, — но как художник он куда более одарен. Ты услышал меня, брат?
— Да услышал, не волнуйся, — черный поставил пиалу на стол, заметил сине-зеленую бусину, толкнул ее пальцем, та покатилась с еле слышным звуком и затормозила в капле воды.
— Говоря о полиции, ты имеешь в виду свою племянницу-полукровку? Она сама к тебе прибежала или ты подслушал?
— А какая разница? — усмехнулся белый, — Она и твоя племянница тоже. Или ты хочешь отречься от сестры?
— Нет.
Несколько секунд тянулось молчание.
— Венди, — наконец заговорил белый. — Что с тобой происходит? До весны далеко, а ты ведешь себя, как в половодье. Пытаешься впечатлить Сейш? Может еще за косички ее подергаешь?
Черный поморщился.
— Ой, ну вот это здесь при чем… Я просто не люблю людей. И меня бесит, когда старики начинают ставить их на один уровень с нами, даже после всего того, что они сделали, скольких убили, сколько украли… Ты готов учить их искусству, Сварт защищает их изобретения, сестра даже родила от одного из них… Ну это же…
— Ну что «это же»?
— Гадость, — печально выдохнул черный.
— О, ну опять… Мы говорили об этом уже столько раз, Венди, ну что ты как ребенок… Сам же знаешь, один вулкан в сотни раз страшнее, чем эти их паровозы. И друг друга убивать мы тоже горазды, как и они. Как и все остальные.
— Вулкан живой, — вздохнул черный, — а ты говоришь, как мать. «Всё переживём, всех переждем, вода камень точит…» Они не камень. И вы зря их так превозносите. Эти паровозы еще отравят вам жизнь.
— Кто это «вы», интересно…
— Ты не понимаешь. И не поймешь.
Черный поставил пиалу на стол, порывисто встал.
— Спасибо за предупреждение. До новой встречи, брат.
— Ты не услышал меня, да? — качнул головой белый. — Венди, отстань от людей. Некуда силы девать — пойди подерись с ветром в поле. Или создай что-нибудь красивое и вечное. Оставь о себе память не разрушением, а созиданием, ради разнообразия. Йоль — самое время подвести итоги.
Черный только презрительно фыркнул и вышел.
Белый снова вздохнул.
Белый зал дворца Розенхоф засиял огнями ровно в семь тридцать вечера. Первые гости должны были подъехать к восьми.
Ник еще раз прошелся по пути от покоев Юхана до зала, проверил, всё ли в порядке. На него уже не обращали внимания и даже не кидали недовольные взгляды пробегающие мимо слуги и лакеи. Значит, привыкли. Кто-то наводит чистоту, кто-то разносит подносы, а этот зануда, приставленный к принцу, ходит и перепроверяет. У каждого своя работа.
Фрак, к счастью, нигде не жал, хоть и был надет в первый раз. Подогнали на работе, там был гардероб на все случаи жизни. Видели бы его родители. Ник снова заглянул в Белый зал, пока там почти никого не было. Посмотрел, как тот раскинулся во все стороны: зеркала в простенках отражали друг друга и окна в заснеженный парк, так что помещение казалось бесконечным. На балконе разыгрывался оркестр, внизу по какому-то неведомому плану в пятый раз переставляли стулья. Допущенные фотографы бродили в поисках лучшего места для съемки. Скоро здесь будет жарко.