— Фру… Хольда никогда не общается с полицией лично, — начала она несколько заторможено, — но сейчас крайне необходима её консультация. Мы выяснили, кто и как убил Поульсена, но там было третье лицо и сильное магическое вмешательство. Очевидно этот участник действия забрал книгу и использовал заклинание настолько древнее и мощное, что даже бабушка Сёй не смогла его определить.
При этих словах Сварт едва заметно наклонил голову вбок. Впечатлился?
— Наше отделение готово посодействовать в этом вопросе, — подал голос Никодемус.
— Если дело останется у нас, то мы с благодарностью примем вашу помощь, герр Хольст, — тут же отозвался Вальтер, будто и ждал этой реплики.
Маргарета глянула на Никодемуса, потом на Сварта. Если Вальтер так уверен… У него точно за пазухой есть какой-то неизвестный ей оберег против разведки. Да и хорошее отношение Никодемуса к ней самой после истории с Юханом тоже чего-то стоит. Она могла бы конечно попросить и Сварта помочь ей поговорить с Хольдой, но тот ясно дал понять, что потребуется взамен. На это она пока не готова. Не сейчас.
— Благодарю вас, герр Хольст, — вторила Маргарета напарнику. — Это была бы с вашей стороны неоценимая поддержка.
Сварт улыбнулся уголками глаз. Разумеется, так просто она не отделается, но как минимум пару дней на раздумья у нее будет.
Когда распределение задач закончилось, и сотрудники потянулись расходиться по местам, Маргарета едва не за рукав оттащила Вальтера в сторону.
— Это что такое было? У вас что, Мунк в заложниках?
Напарник усмехнулся и подкрутил несуществующий ус.
— Ну… не в заложниках конечно… Ладно, ладно, не гори глазами. Просто мы с Себастьяном вместе учились, и на практике в одной упряжке гоняли мелочь по улицам. Вот как сейчас с тобой. А потом он поднялся выше, а мне и тут неплохо. Но Себ не забывает старых друзей, за что я ему благодарен. Зато смотри как этот твой Хольст будто жабу проглотил, — напарник снова хихикнул, — Но молодец, воспитанный.
Марго невольно тоже улыбнулась.
— Да ну вас, герр Хольст хороший…
— Хороший, хороший, конечно. Но дело не отдадим. А что у тебя за гляделки были со Свартом?
— Что, так заметно? — Маргарета аж встрепенулась.
Вальтер покачал головой из стороны в сторону. Марго потупилась и вздохнула. Как бы так сказать, чтоб ничего не сказать…
Напарник махнул рукой.
— Это ваши альвовские дела. Когда будешь готова — расскажешь. Пойдем работать.
Маргарета благодарно улыбнулась. Когда-нибудь она будет готова. Но не сегодня.
28 декабря 1926 г.
Особняк в центре Фрингена редко замечали. Может, потому что у тех, кто слишком долго смотрел на ограду, начинало рябить в глазах, они вдруг вспоминали о чем-то важном и спешили прочь. Может, потому что сам особняк было и не разглядеть толком из-за деревьев, или потому что все смутно знали — здесь находится скучнейшее заведение. Архив животноводства, или бюро по перепечатыванию телефонных справочников.
Когда король пожаловал ему дом в столице, Сварт попросил, чтобы был этот дом в тихом месте. Улицы еще не было, только заросший травой пустырь. Прошла пара веков, и дом внезапно оказался едва ли не в центре Старого города. С одной стороны его подпирала церковь святой Петронеллы, все еще чопорно поглядывавшая на такое соседство, но куда ей деваться. С другой — особняк заводчиков Энгстрёмов, долго пытавшийся доказать, что может занимать еще больше места. Но после того как с его ограды в третий раз пришлось отдирать невероятно цепкий плющ, особняк тоже присмирел. В целом, почти без усилий, улица так и оставалась тихой. Другие соседи здесь просто не задерживались.
Утренняя гостья прошла по улице незамеченной, только приоткрылась и снова захлопнулась калитка. На дорожке, засыпанной снегом, не отпечатались ничьи следы, а вот ветки шиповника в живой изгороди покрылись инеем.
Ниссе в прихожей прижался к стене и стянул с головы колпачок. Когда гостья прошла, он опрометью кинулся на кухню. Там, в отличие от других комнат, горел огонь в печке. Ниссе присел на пол, опёрся спиной о белую — и тёплую! — плитку облицовки. За окнами, в саду, стояла тишина, которая бывает только при сильных морозах.
— Добро пожаловать, Мать Бурь, — сказал Сварт.
Он сидел на полу комнаты, которой полагалось бы быть бальным залом. Но в ней никогда не танцевали, и вощеный паркет выглядел так, словно по нему не ходили вообще. Зато стены давно лишились штукатурки, по ним ползли в разных направлениях корни деревьев и жилки руды всех возможных цветов.
— Всё играешь? — спросила старушка. — Судьбу не обгонишь, помнишь ведь?