Чашка упала на пол, и звук от разлетевшихся осколков привел её в себя. Ида затрясла головой, потом сняла с вешалки пальто и шарф.
— Фрекен Магнуссен! — окликнула её фру Лиссет из-за конторки. — Но вы же больны! Фрекен Ульберг сказала…
— Пройдусь немного, хочется подышать, — объяснила Ида и быстро вышла.
Снег почти прекратился. Фонари светили ровным желтым светом, снег все еще был новым и почти синим, искрился бриллиантовой крошкой. Воздух хотелось есть по кусочку — таким вкусным и свежим он был после воздуха в доме. Настоящим.
— Просто хочется знать, что происходит, — сказала Ида в беззвездное небо. Шедшая навстречу дама круто свернула. — Пожалуйста.
Она постояла, надеясь на ответ, но что можно было услышать посреди всего этого камня? Каменная мостовая, каменные дома. Ни одного маленького сада на окошке.
— Ладно же, — пробормотала Ида. Ничего, справится. Она постаралась забыть и название улицы, и где находится гавань, куда сворачивать к королевскому дворцу. Тогда должно стать понятнее.
Когда она вышла к скверу, то не удивилась. Там было совсем пусто. Няньки с детьми уже ушли домой, близилось время ужина.
Ида прошла мимо укрытого на зиму досками фонтана, закутанных в мешковину кустов. Перед ней высился пригорок. Наверное, летом это была клумба с тюльпанами или еще чем-то. Ида перешагнула через невысокую деревянную оградку, села посреди снега и принялась раскапывать его руками. Холодно не было, но спать хотелось всё сильнее, а очень важно было заснуть правильно. Перед глазами проплывали родители, Труда, бабушка Анна, читающая сказки на ночь. Книга сказок, которую она недавно перелистывала. Детские присказки. Мимо прошел еще кто-то, Ида вскинула голову. В сквере было пусто, ничьих следов, кроме её, не было. И все же она видела мелькнувший подол темно-синей юбки, белую расшитую шаль.
— Я сейчас, — пообещала она кому-то. Собственных сил не хватало, а все векторы и расчеты, которые в лаборатории не требовали усилий, покрылись толстой ледяной коркой, и она не могла их разглядеть. Остаётся только твоё. Ила перестала царапать снег, положила на него ладони и глубоко вдохнула.
— Сидели почтенные жены, — начала она, — пряли тонкую пряжу, а по морю…
Голос споткнулся и все, кто с любопытством прислушивался к ней, отступили, разочарованные. Ветер усилился. Ида схватила горсть снега и отправила его в рот. По горлу пробежала ледяная река, но голос вернулся.
— А по морю плыли корабли, — продолжила она. — Первый корабль — с ясными звездами, второй корабль — с круторогим месяцем, третий корабль — с теплым солнцем. Выходили жены, встречали корабли, зазывали на порог солнце. На хорошую погоду, на добрый урожай, на тепло на всей земле…
Она огляделась и поняла, что всё получилось. Земля под ней была темной, рыхлой, теплой. Мягкой, как лучшая перина.
Вот теперь можно и поспать.
Она шла по склону холма, зеленому, но какому-то слишком ровному. Даже трава и та, казалось, не смела вытянуться выше назначенной длины. «Да это же курган,» — поняла Ида, они ездили смотреть такие еще в школе. Долина, где хоронили королей и героев, где они вечно лежали под земляной крышей в деревянных ладьях, усыпанные золотом. Тогда ей не было страшно, теперь — да.
Путь наверх кончился быстро. Её ждали. Две девушки сидели на плоском камне, венчающем вершину кургана. Ровесницы Иды, одна в крестьянском наряде, поверх синей юбки вышитый фартук, волосы чинно прикрыты белой косынкой. Вторая — потоньше, в светлом платье и расшитой шали. Они были — и не были. Ида опустила глаза — на ней все еще было пальто и плохо зашнурованные ботинки. Посмотрела наверх, где в бледном утреннем небе висели разом солнце и луна, оба размером и видом напоминавшие истертые пуговицы.
«Я же не умерла?» — спросила Ида. Слова истаяли в воздухе прежде чем она их произнесла.
«Нет, ты наконец пришла», — ответили ей.
Глава 18
31 декабря 1926
Ник сто лет не был в университете, и уже забыл, как там спокойно. Конечно, толпы студентов и студенток создавали хаос в коридорах и на лестницах. Шум над их головами был почти осязаемым: приглядеться еще чуть-чуть — и разглядишь формулы, чертежи, спряжения глаголов древних языков или строки поэм. Но каждый знал, куда идёт и с какой целью, даже если это был зачет с невыученными билетами. Совсем недавно он сам был частью этой толпы, и над его головой наверняка светились выдержки из трактатов по магии и списки классифицированной нечисти.
В первые месяцы после приезда во Фринген Ник и побаивался этого здания на площади Вальдемара Первого, и всей душой желал туда попасть. До вступительных экзаменов оставалось еще несколько лет, ему надо было выучить и узнать столько, что он засыпал на учебниках, а потом весь день видел раскрытые страницы где угодно. Одного дара и умения с ним справляться было мало, немагические науки тоже никто не отменял.