— Один — не справлюсь, — согласно кивнул светлый.
Зачем биться? Глупый вопрос. Потому что они молоды и веселы, как же не помериться силой. Потому что они есть — этого достаточно.
Она чувствует себя и ту, вторую. Их магия течет вокруг, ленты света колышутся, не задевая друг друга. Это так красиво, можно смотреть вечность. Но вечность — время для других, а у них есть только это мгновение.
Первый удар — и тучи вокруг начинают тесниться, толкаться боками. Они хотят выпустить грозу, скорее сдвинуть время еще на несколько делений, и она готова им помочь. Та, другая, бьет её безвременьем, тишиной, окружает ледяными розами, ползущими по стеклу. Она отвечает непокоем, желанием бега, неважно — куда, зачем. Под её ногами спят тысячи цветов, и они вот-вот проснутся, развернут тугие лепестки, ударят зелеными копьями по снегу, чтобы побежали ручьи, чтобы мир ожил.
Удар — и весь город сжимается под ворчание грозы. Ответ — и с моря прилетают чужие ветра. Обычно их не ждут в это время. Кружение, обманный рывок — и часы на ратуше захлебываются собственным боем, впервые не понимая, какой час объявлять.
Это так весело! Целиться — и попадать — и уворачиваться самой. Это лучшая игра на свете! В неё можно играть всё время.
«Это не твоё время». Она замирает и пропускает удар. Ей не больно, просто часть силы уходит, отступает. Войска покидают её.
Лицо летнего рыцаря снова перед глазами, его губы шевелятся. «Не твоё время! — кричит он. — Надо сдаться!».
Он всего лишь рыцарь.
От ударов всё труднее уклоняться. Её атаки скользят по ледяному панцирю. Всё, что она хотела принести в мир, истончается. Туманы, тепло, запахи, вкус. Почему, ведь она — это жизнь⁈
Она оглядывается на последний островок — нарциссы посреди зимы. Их уже занесло снегом. Она заставила их проснуться раньше, оставила наедине с этой темнотой, и они погибают, уже погибли. У неё еще есть силы на последний удар, ведь сдаваться никогда нельзя.
Или можно?
«Не первая и не последняя зима в твоей жизни» — старая женщина смотрит на неё с легкой усмешкой. Будто всё понимает, будто всё ещё здесь.
Она делает глубокий вдох — и Ида возвращается. Она вспоминает: зима. Время отдыха под снежным покровом. Время принимать неизбежное, чтобы потом с новыми силами бороться с ним весной. Не её время. Не её победа.
Хольда замахивается, и Ида опускает руки, не пытается защититься, убежать. Ей почти не страшно, но в конце она всё-таки крепко зажмуривается.
Темный улыбнулся, сделал пару шагов и приложил ладонь к стене, прямо в центр пятна от разбившегося кувшина. Издал негромкий смешок, обернулся.
— Ну допустим. Ты закрыл короткие пути, но есть же еще и просто дверь.
— Ага, есть, — кивнул светлый, приводя себя в порядок.
В дверь вошли трое. Мужчина и женщина в обычной городской одежде, с жетонами полиции на груди. Сильные маги в полной боевой готовности и при оружии. При их появлении будто легкий порыв ветра прошелся по комнате. Последней появилась Маргарета.
— Привет, дядя Вендскель. Привет, дядя Вендфель.
— Привет, Дроппе, — дружелюбно отозвался светлый.
Темный прыснул.
— Серьезно? Ну привет, племянница. Брат, ты решил всю свою драгоценную мастерскую превратить в руины? И ведь всё равно толку не будет.
— Как сказать.
С этими словами откуда-то из стены выдвинулся Сварт.
— Вендфель, — его голос сейчас был голосом пепла. — Ты пойдешь с нами добровольно?
— А если нет?
— Я обязан спросить. По обычаю. Твой клан тоже заключал договор.
— Здесь нет моих старших.
— Здесь есть Голос Клана.
Вендфель неверяще переводил взгляд со Сварта на Маргарету.
— А Сёй⁈
— Она меня назначила, дядя.
Альв расхохотался.
— И меня упрекают, что я предпочитаю людей, — пробормотал Сварт. — У них цикл взросления проходит в сотню раз быстрее, а твои метания, Вендфель, мы будем терпеть — еще сколько? Ингрид, Эрик, без обид.
Полицейские маги только кивнули.
— Фрекен Андерсен. Давайте не будем задерживать коллег, у них сегодня праздник.
Вендфель с удивлением уставился на свои руки.
— Никак ты не пожалел для меня шум кошачьих шагов, Сварт?
— Обычное полицейское заклинание. Вот если бы ты решил приносить пользу, мы бы тебя тоже чему-нибудь научили.
Темноволосый альв только дернул плечом.
— Что же, дальше — рутина, что в полиции, что у нас. — Сварт задержался в дверях. — С Новым годом, Вендскель. Жаль, что так вышло с мастерской.