– А ты как поживаешь?
– Великолепно.
Едва ли когда они говорили по телефону дольше.
– Подожди секунду, я позову твою маму.
– Спасибо, папа.
Ханна услышала, как тихим голосом отец зовет мать. Ханна сидела в полумраке пустой комнаты и представляла себе, как она сейчас встает с постели. Обычно она смотрит телевизор, положив ноги на табуретку перед собой. Вот сейчас она надевает шлепанцы, которые Ханна заказала ей по каталогу на прошлое Рождество. Немного прихрамывая, идет по коридору и отгоняет собаку от маленького кресла у телефонного столика.
– Ханна! Привет, дорогая!
Ханну всегда очаровывала мягкость звучания ее гласных.
– Привет, мам. Я тебя не побеспокоила?
– Нисколько, любовь моя. Просто смотрела телевизор. Подожди секунду, я устроюсь поудобнее.
– Как поживаешь? У тебя была эта… штука? – спросила мама.
– Да.
– И как все прошло?
– Надеюсь, хорошо.
Ханна не стала вдаваться в подробности. Ее матери концепция ЭКО всегда была непонятна.
– Отличные новости, милая! Ты знаешь, что я на днях видела Джуди? Малышке ее дочери исполнился годик.
Магия истории дочери Джуди, тоже знакомой с ЭКО не понаслышке и родившей в прошлом году, до сих пор довлела над мамой. Ханна узнала о ней прошлым Рождеством, когда ее позвали на чашку чая в крошечную гостиную, где все чувствовали себя неловко.
– Год? – удивилась в темноту Ханна. – Как быстро они растут.
– Такая куколка!
– Как Джим? – спросила Ханна.
– Хорошо. Они поменяли дом. Переезжают через неделю, как раз успеют к появлению малыша.
– Хейли, должно быть, уже не терпится.
– Так и есть. Она уже огромная. Скоро ты станешь дважды тетушкой.
– Это хорошо, – ответила Ханна.
– Как работа?
– У меня спокойная работа.
– Что ж, это счастье. А Нэйтан?
– У него тоже все хорошо.
– Вот так выглядит большая любовь.
Ханна прикрыла глаза. Хотелось бы ей оказаться сейчас в Манчестере в маленькой гостиной своих родителей и смотреть, как мама зажигает газовый камин длинной спичкой.
– Я буду молиться за тебя, любимая, – проговорила мама.
– Спасибо, – ответила Ханна. Она никогда не знала, что на это отвечать. Спасибо, мама, но бога не существует? – Мне пора. Оставляю тебя с телевизором.
– Как хочешь.
– Нэйтан что-то приготовил, – соврала Ханна.
– Хорошо, передавай ему от нас привет.
– Передам. Пока, мам. Люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю, Ханна.
На следующий день рано утром ей позвонили из больницы:
– Эмбриолог хотел бы сделать пересадку уже сегодня.
Ханна поблагодарила и, закончив разговор, пошла в ванную, где Нэйтан чистил зубы.
– Они хотят сделать это сегодня.
Он прополоскал рот и взял очки, которые Ханна протянула ему.
– Они сказали что-нибудь еще?
– Это была всего лишь секретарь. Она и не должна знать об эмбрионах.
– Я уверен, что все будет в порядке, Ханна. Это строгая наука.
Она отвлеклась и завозилась с рулоном туалетной бумаги.
– Эй, Ханна? – вернул ее к реальности Нэйтан, положив руку ей на плечо.
…Их проводили в крошечную тускло освещенную прихожую и сказали, чтобы она сняла одежду. Потом выдали специальный операционный халат.
В комнате было темно, если не считать маленьких ламп, встроенных в стену. Медсестра и врач уже были на месте. Ее положили на каталку, закрепив ноги. Рядом с ними стоял монитор УЗИ-аппарата. Ее сердце бешено колотилось, и Нэйтан крепко сжал ее руку. Появился главный – эмбриолог.
– Миссис Грей? Мистер?.. – то ли спросил, то ли поприветствовал он их.
Ханна в ответ кивнула.
– Мы внимательно следили за тринадцатью яйцеклетками, которые были взяты три дня назад. Прошлой ночью в живых осталось семь, и они все еще активно делятся.
Ханна кивнула вновь.
– Мы выбрали три, которые выглядят наиболее жизнеспособными. Один эмбрион превосходен. 3.5. Остальные – это 2.5 и 2.
– А другие? – спросил Нэйтан.
– Менее жизнеспособны. Наша рекомендация – перенести два лучших.
– Да, – ответил Нэйтан. – Конечно.
Ханна засмотрелась на точечные светильники, сияющие над ней, как звезды.
– Ханна? Будем действовать? – спросил доктор.
– Да.
Ханна расслабилась и вздохнула, чувствуя внутри холод металла. Вставляли расширитель – гинекологическое зеркало.
Нэйтан взял ее за руку.